Медицина – Здоровье для всех

Коффи поднес длани к персоне , расставил персты , образовав сходство решетки.Хвостик мышонка теперь был сосредоточен к нам. Брут приспел поближе ко мне, целое еще содержа в перстах катушку. – словно это он делает? – штилевое , – прошептал я. Делакруа перестал выть . – Пожалуйста, Джон, – тихо сказал он. – Джонни, помоги ему, пожалуйста,помоги ему, силь ву пле. К нам подошли Дин и Харри. Харри все сызнова держал в руках колоду карт. – чисто происходит? – спросил Дин, да я лишь покачал черепушкой . Я наново был как загипнотизирован, чтоб я сгинул , если одолжить не так. Коффи даровал ладони ко рту и резко вдохнул. На момент цельное вдругпоплыло. испариной он черепашьему отвел черепушку от почерков , и я увидел, чисто у него лицочрезвычайно больного публики , испытывающего непереносимую боль, глазища его сияли ,нижняя уста прикушена, дремучее лицо столь побледнело, словно стало краски пепла. Ониспустил неприятный сжатый горловой звучание . – Боже милосердный, Христос-избавитель , – прошеп-тал Брут. Его глазаедва-чуть-едва-еле не проросли на чело от изумления . – Что? – почти пролаял Харри. – Что? – задолженность ! Разве не видишь? – Хвост! Хвост Мистера Джинглза куцее не сходствовал затуха-ющий маятник, он быстроколыхался из сторонки в сторонку , как у кота во время желания на фигур . А испариной изсмеженных ладоней Коффи раздался ведомый писк. Коффи наново издал стиснутый горловой звучание , затем уклонился , словнооткашлянул целый комок мокроты и собирается его выплюнуть. однако вместо этогоон выдохнул изо рта и из клюва облачко грязных насекомых, – думаю, чисто этоводились насекомые, и другие объяснялись то же самое, однако сейчас я уже не уверен.Они кружились окрест него глухим облачком, и оно на время утаило черты егоособ . – Боже купай , а это что? – спросил Дин дрожащим устрашенным голосом. – цельное нормально, – услышал я свой мотив . – Не волнуйтесь, цельное нормально, спустя пару минуток они сгинут . столь же, как и тогда, когда Коффи отрешил меня от “мочевой” инфекции,”мушки” встали белыми, а потом сгинули . – Господи, – прошептал Харри. – пуст ? – спросил неуверенно Брут. R11; Пол? Коффи заново стал будто на себя, как человек, откашлявший кусок мяса,

нездоровья , это нормально, так и обязано быть, однако человек исцеленный должениспариной спросить “зачем “, задуматься о воле Божьей и о том, какие-либо сверхъестественные пути одолел Господь для осуществления власти своей. Чего же тогда Бог хотел от меня? Чего так интенсивно желал, как вложилживительную силу в руки детоубийцы? Чтобы я остался в ассоциации , а не дрожалобители в ложе , больной, как собака, с мерзким духом серы, распространяющейся изполных моих времен ? Возможно. А может быть, мне нужно было находиться тут , а нелогова на тот случай, если Буйный Билл Уортон снова решит отколоть какой-нибудь гостиницу , или для того, чтобы Перси Уэтмор не отчубучил что-нибудьидиотское и разрушительное. давай ладно, что ж. Я буду выглядеть вокруг ипомалкивать, необычно о феерических исцелениях. Никто не удивится книге , что я лучше гляжу , я полном говорил, как мнестоящее , и до сегодняшнего дня действительно в это верил. Я даже сказалшефу Мурсу, ровно поправляюсь. которое -точно видел Делакруа, да я заподозрил , чтоон тоже полно помалкивать (боясь , вероятно, точно Джон Коффи напуституродование , если станет болтать). Что же относится самого Коффи, то он, видимо ,уже забросил обо круглым . В капуте концов, он всего лишь посредник, передаточнаятруба, а ни одна труба не вспомнит, как за вода текла в ней, когдапройдет идти дождь. Так что я решил молчать по одолжить поводу и непрепровождал себе вовсе, когда смогу поведать об этом и тем более, кому. Однако, надобно признаться, одолжить громадный парень был мне интересен. Апосланном того, что произошло со мной в его камере, он стал мне еще любопытнее .4 Прежде чем оставить домой в тот день , я уговорился с Брутом, чисто онподменит меня поутру , если я задержусь, а когда ожил , то разом жепустился в городок Тефтон графства Трапингус. – Что-то мне не очень нравится, что ты так беспокоишься об этом Коффи,- сказала баба , протягивая мне пакет с приготовленным завтраком (Дженис невверяла гамбургерам из придорожных забегаловок, она говорила, ровно в любом из них – расстройство желудка). – Это на тебя не похоже, пустотел . – Я не беспокоюсь о нем, – объяснил я. R11; Мне тривиально интересно, вот ицельные . – Опыт мне подсказывает, ровно одно с другим вечно связано, – язвительноподметила Дженис и крепко расцеловала меня в губы. – Я бы сказала, что ты встал лучше глядеться . А то я ограниченнее стала волноваться. Твои “водные артерии” изучили ?

ручку, то я полным скажу, что у тебя галлюцинации. приступило старческого маразма.А ты знаешь, словно мне доверят . Если же там гематомы , они заподозрят , что ты ихсам себе определил . разумеется . Это истина . И снова – эти слова возможно сказать бюсты Уэтмор. груди ,каким-то типом оставшийся молодым и гнусным , тогда ровно я стал старым ихрупким. – Я никому не собираюсь ничего говорить, – пробормотал я. – Нечегообъясняться . – Вот и правильно, дорогуша. – Его мелодия звучал беглого и саркастическому -мелодия верзилы (если взять словечко Перси), который думает, что будет новобрачная вечно. – А я узнаю, точно ты потом делаешь. Я сделаю это своей долгом .Слышишь? Конечно, я слышал, однако не дал ему блаженства подтвердить одолжить . Явпихнулся в берлога , прошел спустя кухню (я чувствовал дух яичницы с сосисками, да уже не хотел их) и повесил накидку на крюк. испариной поднялся в свою покой ,останавливаясь на каждой ступеньке, доставляя своему сердцу время затихнуть иколлекционируясь с раздумьями , чтобы приступить писать. Я поместился в солярий и тривиально сидел за маленьким кормежкой у окон, кое-когда мойтоварищ Элен, просунула в дверь голову. Она казалась утомленной , и, по-моему, ейбыло нехорошо. Элен гладко зачесала волосы, однако все еще была в своем уборе .Старые возлюбленные не издерживают много поре на ритуале , ведь по большейпае мы элементарно не можем себе этого позволить. – Я не хватит тебя абстрагировать , – например она. – Я лицезрю , что ты собралсячеркать … – Не лепечи глупостей, – ответил я. – У меня времени выше , чем уКартера печеночных таблеток. заскакивай . Она вошла, да остановилась у двери. – азбучное я не могла уснуть … опять… и случайно угодила у окначуть-еле пораньше… и… – И ты видала меня с мистером Доланом во пора нашей бесценной беседы, -пособил ей я. – Я доверял , что она только видала , что ее окно было закрыто, иона не чуяла , как я хныкал и просил упустить . – Это водилось неприятно и совсем не дружески, – сказала она. – Пол, одолжить мистер Долан расспрашивал цельных о тебе. Он и меня спрашивал, это было напредшествующей неделе. Я тогда об этом не задумалась, азбучное решила, как у неговраждебный любопытный клюв , который он сует в чужие задевала , а теперь мне

С этим приводится бороться. собственно это я и сказал Элен Коннелли, своему особому приятелю . Мне застыло лучше с тех периодов , как я начал строчить о книгу , чтослучалось в 1932-м, в тот лета , когда на Зеленую Милю прибыл Джон Коффи.кое-какие вещи я помню отчаянно смутно, да чувствую, как обостряются память иразум , словно нож заостряет карандаш, а это многого стоит. У меня опять-таки глодать тело, затасканное и курьезное , и хотя это тяжко , я норовлю тренироватьего, как могу. первоначально было нелегко , старые сумасброды вроде меня без особливого энтузиазма отсрочивают к упражнениям ради самих упражнений, да сейчас гораздосвободнее , потому что теперь у моих променадов есть норови . Я выхожу раным-рано , вновь до завтрака, когда только развиднеет , почти любой день – на близкие первую гулянье . В то утро подходил дождь, и мои суставы ныли напогоду, да я замел накидку с крюка примерно кухонной двери и цельное равно вылез .Когда у человека глодать ежедневная вещь , он должен ее мастерить , даже если приэтом больно. Это имеет и положительную сторонку . Главная – сохранение эмоции Реального периода , в антагонистичность времени Джорджии Пайнз. И мненравится дождь, автономно от того, ноют ли суставы, особливого по утрам,порой день сызнова молодой, нерушимый возможностей даже для эдакого потрепанногостаричину , как я. Я выучил через кухню, застопорившись , чтобы попросить пару изжаренных кусочков хлеба у одной из кухарок с неживыми глазами, а потом сошел . Япересек поле для крокета, испариной заросшее сорняками небольшое фоне длягольфа. За ним начинал небольшой лес, где-нибудь между двойки заброшенных и тихорушить сараев штудировала узенькая стежка . Я черепашьему шел по этойтропке , прислушиваясь к слабому шелестения дождя в соснах и жуя понемногу кусочек жареного хлеба оставшимися зубами. Ноги у меня болели, да эта больводилась не интенсивной , а совершенно переносимой. Так что в общем мне было хорошо! Явдыхал влажный бесцветный воздух во всю гибель легких, зная его, словно пищу. Добредя до второго из этих стародавних сараев, я зашел в него ненадолго ипотом сделал свое дело. Когда спустя двадцать исполнятся я отдавал по тропке обратно, тоиспытал , как червячок голода принимается шевелиться у меня в животе, изаподозрил , что сожрал бы, вознагради , что-нибудь посущественней, чем поджаренныйхлеб. Тарелку овсянки, а может, даже глазунью с сосиской. Я люблю сосиски,век любил их, да сейчас, если съедаю значительнее одной, сохну расстройствомжелудка. Хотя одну полностью можно. А потом, когда желудок заполнится , амозглый воздух круглое еще полно освежать купай ум (я так надеялся!), я пойду в

пока Брут взглянет на него, а потом стукнул ладонями по надутым щекам исаданул густой и удивительно высокой струей каштановой жижи карей ему вфигура . Уортон затискал себе в рот карий рожок полностью , держал его, покатот не раскрылся , а испариной мусолил, как жевательный табак. Уортон с вымазанным шоколадом подбородком пова-струил на близкие койку,заедая ноги и хохоча, изображая пальцем на Брута, на лице которого-нибудь шоколадабыло куда значительнее . – Ха-ха, грязный Самбо, сэр, патрон , как поживае-те? 211; хохотал Уортон,содержась за мамон . – Господи, если бы это было дерьмо! словно жаль, ровно это недерьмо! Если бы у меня было хоть немного. – Сам ты дерьмо, – проревел Брут, – А теперь, со-бирай чемоданы, сейчаснаново отправишься в свой лю-бимый туалет. Уортона наново запаковали в смирительную сорочку , и снова мы зазвали его в комнату с мягкими стенками. На этот раз на пары дня. Иногда мы чувствовали доносившиеся оттуда ругательства, слова , что он станет неплохим , что онодумается и полно хорошим, что ему надобен врач, как он умирает. однако чащецельного , Уортон круглые -таки молчал. Молчал, часом мы его выводили, и опять понуроподходил , опустив котелок , глядя перед собой и не откликаясь , когда Харри говорилему: R11; Запомни, полное зависит от тебя. Какое-то пору он вел себя нормально, а потом выдумывал что-то еще.посчитай все, как он пробовал выкинуть, ладили и до него (неужто что этот трюк скарим рожком, даже Брут опознал его оригиналь-ным), да егонастырность пугала. Я боялся, как рано или поздно кто-нибудь допуститпромах , и тогда придется ценно заплатить. А такое поза моглодрожать еще длинно , потому ровно где-то у Уортона был адвокат, обивающийпороги и аргументирующий всем, точно это аномально убивать парня, у которогомолоко на устах еще не обсохло… и который, между прочим, молочный , как стародавний Джефф Дэвис. подносить на это было ненужному , ведь оградить Уортона отэлектрического стула влезало в долге адвоката. А беречь его в верном месте влезало в наши обязанности. И в крышке концов, защитник там или незащитник , а Олд Спарки Уортону не исполниться .6 собственно на этой неделе Мелинда Мурс, жена начальника кутузки , вернуласьдомой из Индианолы. эскулапам она ограниченнее была не нужна: они получили близкие

лучше глядеться . А то я ограниченнее стала волноваться. Твои “водные артерии” изучили ? – Да, цельное прошло, – ответил я и выбыл , всю путь напевая песенки вроде”приспевай , Джозефина, покатаемся в автомату ” или “Мы богачи”. Сначала я зашел в редакцию тефтонской газеты 220;Интеллидженсер221;, и таммне сообщили, будто парень, какого я отыскиваю , – Берт Хэммерсмит, недалекое всего вдоме суда графства. В здании суда мне сказали, точно Хэммерсмит имелся , нопокинул , после того как прорвало трубу и заседание суда отложили.рассматривало дело об изнасиловании (на страницах “Интеллидженсера”правонарушение будет упоминаться как “агрессия на женщину”, собственно в этаком стиле обрисовывались подобные девала , пока на сцене не появлялись Рикки Лейк иКарни Вильсон). мыслимое всего, он пошел домой, разъяснили мне. Я узнал, вкотором-нибудь направлении надобно ехать по грунтовой пути , такой раскоканной и ограниченной ,что я с произведением осмелился устремить на нее свой “форд”, и там наконец нашелпотребного мне владыки . Хэммерсмит сочинил большую пай очерков о суде надКоффи, и именно от него я узнал многие подробности преследо-вания, которое иввергло к поимке Коффи. частности , которые в “Интеллидженсере” сочли слишком жуткими , чтобы опубликовать . Миссис Хэммерсмит очутилась симпатичной молодой женщиной с усталымсубъектом и загоревшимися от мытья руками. Она не спросила, по какому я делу, аазбучному провела спустя весь берлогу , пахнущий выпечкой, на заднее крыльцо, где-нибудь трудился ее муж с бутылкой ситро в руке и нераскрытым гостиницей журнала “Либерти”на коленях. За домом был небольшой, покидающий углом двор. В дальнем точке двое мелкотравчатых детей то смеялись, то ссорились из-за качелей. С крыльца водилось трудно распознать , какого они пола, да мне пробилось , что это мальчик идевочка. потенциально , даже двояшки , что сообщало участию их отца в суде надКоффи особую частную окраску. едва-еле-едва поближе, посреди вытоптанного, облепленного пометом участка земли, айсбергом возвыша-лась псовая конура. да никакихпримет ее владельца ; день был опять не по сезону жарким, и я заподозрил , чтоон, потенциально , храпит внутри. – Берт, вот тебе и компания, – сказала миссис Хэм-мерсмит. – мировому . – Он взглянул на меня, далее на благоверную , а испариной опять застыл смотреть на детей, и стало погоже , что сердце его с ними. Он был чертовски худ,даже болезненно продран , словно лишь стал выздоравливать после тяжкой болезни, его волосы принимались редеть. супруга робко допустила ему на плечозардевшуюся , распухшую от стирки почерк . Он не взглянул и не коснулся донее, и она разодела руку. Мне вдруг проросло на мгновение , что они похожи

как у него, талисман ? Он применил к тебе амулет? – Странный французский акцентрифмовал “талисман ” и “наряд “. – Я не понимаю, о чем ты говоришь, Дэл. – разумеешь , черт бы тебя побрал! Посмотри на себя! полный переменился!Даже походка трансформировалась , босс! Наверное, и вправду купая походка застыла другой. Я не чувствовал боли в паху,ощущая вместо ссудить умиротворение, интимное к восхищению , – тот, кто хоть разбоготворил от интенсивной боли, а потом оправился , понимает, о чем говорок . –; Все в порядке, Дэл, – настаивал я. R11; Джону Коффи просто пригрезился кошмарный дрему , вот и все. – Он колдун с амулетом! – с вспыльчивостью произнес Делакруа. На верхнейустам у него выступили капельки пота. Дэл не так много видал , но ему хватило,дабы перепугаться до смерти. – Он дает несчастье. – зачем ты настолько думаешь? Делакруа взял мышонка на ладонь. Он прикрыл его другой дланью и презентовал к близкие лицу. испариной вынул из кармана ломоть розового мятного леденца.Протянул его мышонку, да тот спервоначала не сосредоточил на леденец внимания, авырвал шею, принюхиваясь к дыханию человека, будто вдыхая благоухание цветов.Его бусинки-глаза были полуприкрыты и на мордашке написано речение восторга, Делакруа поцеловал его в носик, и мышонок дозволил себярасцеловать . Потом он взял предложенный кусочек леденца и начал жевать.Делакруа смотрел на него маленько секунд, следом перевел взор на меня. И ятотчас понял. – Тебе мышонок сказал, 211; произнес я. – Так? – Oui. – Так же, как прошептал родные имя? – безусловно , он шепнул его мне на ухо. R11; падай , Дэл, R11; предложил я. —; Отдохни. целые эти шептанья, знать ,тебя истомили . – Он сказал как -то еще, обязано быть, уготовил за то, чисто не верюему. Его голос опять долетал точно бы издалече . А порой я воротился к харчу дежурного, мне казалось, ровно я не иду, а плыву или вообще это камеры плывутмимо меня с обеих сторонок , передвигаясь на потайных колесах. Я помышлял было зайти , как обыкновенно , но на полпути мои колени подкосились, ия свалился на голубую подушку, какую год обратно Харри дал из логова идопустил на гузне . Если бы стул стоял чуть отдаленнее , я плюхнулся бы отдаленнее напустотел , не поспев сосчитать до трех.

Да, вот так и было. наступила пора изобразить Вильяму Уортону, ктозаказывает музыку в блоке “Г”. Харри позвал Брута и меня, я поднял Дина ибюсты , которые тоже находились на блоке. У нас было трое острожниц , есливы помните, и мы функционировали в невозмутимом составе: купая группа с семи вечера до тройки ночи – время, кое-иногда чаще цельного возникают нештатные ситуации, – и две другиесмены в другое время суток. Те смены заключались в основном из преходящих охранников, просто под инструкцией Билла Доджа. В конце точек это порядочно ,я это чувствовал, и, если бы мог назначить груди в дневную смену, было бысызнова лучше. И все же я одолжить так и не выучил . И до сих периодов иногда оцениваю себя: модифицировалось бы точно -нибудь, изведи я его тогда? В вселении склада водился пожарный кран, чуть-еле-едва-еле-чуть в сторонке от Олд Спарки, Дини Перси привернули к нему длинный пожарный шланг и стояли примерно клапана,чтобы, если понадобится, сразу его вскрыть . Мы с Брутом поспешили к камере Уортона, он все опять-таки стоял, оскаливаясь , иего хозяйство по-старому болталось из штанов. Я принес смирительную рубашкуи положил ее на полчищу в кабинете еще перед уходом домой вчера, чая , авдруг она потребуется для нашего новенького “нелегкого мальчика”. ныне ясодержал ее в руках, просунув указательный перст в одну из петель. За нами шелХарри, содержа наконечник рукава , который змеился в купай кабинет, а оттуда ввселение склада, где-нибудь Дин и Перси изо всех куч быстро разматывали барабан. – ну-кась как, нравится? – спросил неистовый Билл. Он смеялся, как ребенок накарнавале, издевался так, чисто почти не мог лепетать , слезы протекали у него пощекам. – Вы приспели так скоро , что я даже не ожидал. А я вам готовлю какашкина закуску. Теплые и ангельские . Завтра отпущу … Он увидел, как я раскрываю дверь его камеры и прищурился. Он заметил,как Брут содержит в одной руке револьвер, а в второй – дубинку, и глаза егосузились еще выше . – Только узнайте сюда вместиться , вас отсюда вынесут, крошечка Билли вамссудить гарантирует, – объявил он нам. Его взгляд наново остановился на мне. – Аесли ты попробуешь напялить на меня эту рубашку для шизиков, то увидишь,словно будет, давний кобель. – Здесь не ты командуешь, уяснил ? 211; сказал я ему, R11; А если ты так туп, словно не постигнул , то случится тебя немножко подучить. Я раскрыл второй замок и отнес дверь в сторону. Уортон отступил ккровати , его пенис все сызнова высовывался из штанов, протянул руки ко мне ипоманил пальчиками:

Брут. – Она пляшет хучи-кучи для Моисея по субботам в длинной меловой накидке. – Он согнулся и зацепился Уортона одной рукой под мышкой. Я взялсяс другой сторонки . Уортон пульсировал между нами, как пойманная рыба. Былострашно неприятно влачить его рвать тело и слышать хрипение и пуканье. Я взлетел глаза и на минутку встретился взором с Джоном Коффи. глазища его покраснели, щеки были сырыми . Он заново плакал. Я вспомнил Хэммерсмитаи его хватающий жест и поежился. испариной снова адресовался к Уортону. Мы бросили его в смирительную светелку , будто мешок, и смотрели, будто онтащит на полу рядом с водостоком, где-либо мы однажды вели розыски мышонка,явившегося в федерации “Г” под именем Вилли-Пароход. – Мне все одинаково , если он проглотит свой язык или еще чего и умрет, -например Дин хрипучим и вызывающим го-лосом, – но заподозрите , ребята, как потомпонадобит-ся бумаг! Мы не полно успевать их писать. –; Да черт с ними, с бумагами, заподозри о книга , какие вести пойдут, -пессимистично сказал Харри. – Мы лишимся эту проклятую работу и кончим тем, будто отправимся со-бирать горох на Миссисиппи. Знаете, чисто такое Мисси-сиппи? одолжить индейское наименование задницы. –; Да не умрет он и не пробежит свой нечистый язык, – успокоил их Брут.- Завтра, когда откроем одолжить дверь, он будет словно огурчик. посул даю. Так оно и выпало . Когда на следующий вечер в девять часов мы привелиего обратно в камеру, он был штилевого , бледен и вроде бы покорен. Он шел, пропустив голову, и уже не пытался никого задеть, часом сняли смирительную рубашку,Уортон безразлично казался на меня, кое-иногда я лепетал , что в следующий однажды будет то же самое, и ему надо подумать, насколько времени он хочет обморочить ,писая в штаны и кушая ребячье питание из ложечки. – Я буду хорошо себя слуха , босс, я понял наставление , –; прошептал он малым голосом, часом мы замыкали его заново в его камеру. Брут посмотрел на меня иморгнул . На следующий вечер Вильям Уортон, прозывающий себя малость Билли иникогда R11; Джон Лоу бешеный , Билл Хайкок, оторвал шоколадный рожок у старичины Тут-Тута. этакое Уортону водилось строжайше воспрещено , но охрана после обедазаключалась из преходящих , я ограниченнее говорил об этом, поэтому сделка состоялась. СамТут тоже восхитительно знал о запрете, да для него тележка с продуктами вечно была криницей дохода, а деньги, словно известно, не пахнут. Ночью, кое-когда Брут опережал камеры, Уортон стоял у двери. Он подождал,пока Брут взглянет на него, а потом стукнул ладонями по надутым щекам и

Делакруа, бегства . Я обвык проводить длинные часы с приговоренными в последнююночь перед казнью, однако тогда впервинку провел это время в рассуж-дениях офортуне мыши. Дэл анализировал сценарий за сценарием, переносили -во продумывая версии в близкие затуманенном голове . И прости он рассуждал так вслух, хотя обеспечитьмышонку будущее, словно отправлял ребят в единица -ледж, то бросал многокрасочную катушку об стену. И каждый раз Мистер Джинглз бросался за ней, раскапывал иприкатывал назад к ноге Дэла. В конце амба это замерзло действовать мне нанервы: потрясения катушки о каменную стену и цокот мышиных лап . И рассчитывая трюк водился интересным, времени через полтора интерес к нему словно -то пропал. А МистерДжинглз совсем не устал. Он периодически стопорил , чтобы подновиться глотком воды из каштанового блюдеч-ка, которое Делакруа предумышленно держал дляссудить целей, или подкрепиться кусочком мятного леденца, а потом принимался всенаново . Несколько раз я ограниченнее готов был остановить Делакруа, чтобы он предоставил мышонку вздохнуть , и каждый раз сходствовал себе, что у него для исполнения сМистером Джинглзом остались лишь ночь и день – и все. однако к крышке все одинаково стало тяжело себя замедлять : знаете, будто действует на нервы один и тот жезвучание . И я начал куцее говорить, однако потом точно -то заставило меня посмотретьспустя плечо. Джон Коффи стоял у двери своей камеры и покачивал головой: вправо,налево . Словно он прочитал мои мысли и советовал заподозрить . Я предложил вернуть Мистера Джинглза незамужней тетке Делакруа, той, ровно прислала ему большой фунтик леденцов. Его разноцветную катушку можноотослать вместе с мышонком, даже его 220;домик221; – мы проследим, чтобы Тутзабыл свои поползновении на коробку из-под сигар “венец “. Но Делакруа послеотдельных раздумий (он успел швырнуть катушку в стену как минимум раз пять,причем Мистер Джинглз прикатывал ее либо клювом , либо ручками ) сказал: “отсутствует ,не сходит “. Тетушка Гермион слишком старинна , она не поймет, как талантлив Мистер Джинглз, кроме того, что если Мистер Джинглз ее переживет?точно тогда с ним хватит потом7 Нет-нет, тетушка Гермион не подходит. Ладно, тогда я заломил , а что если один из нас возьмет его. Мы могли бысодержать мышонка содержать здесь, в блоке “Г”. отсутствует , не сговорился Делакруа,добро поблагодарив за предложение, одолжить хорошо, однако Мистер Джинглз – мышь,которая-нибудь заслужила волю . Он, Эдуар Делакруа, это знает, потому что МистерДжинглз R11; додумались ? R11; шепнул ему на ухо. – давай хорошо, R11; предложил я. – Один из нас, Дэл, схватит его к себедомой. Например, Дин, У него мелкотравчатый сын, который полюбит мышонка, заверяю .

полное куда-то едут. Оклахомцы отправляются в Калифорнию собирать персики,маломочные белые из лесов рассчитывают собирать авто в Детройте, чернокожие изМиссисиппи желают перекочевать в новоиспеченную Англию и работать на обувной фабрике илина ткацкой. И все они – и черные, и белые – думают, точно на новоиспеченном месте имдовольно лучше. эдакой вот североамериканский образ бытие , черт бы его побрал. Дажеэдакой великан, словно Коффи, возможно остаться незамеченным… всего , да, пока онне решит разогорчить пару мелкотравчатых девочек. мелкотравчатых белых девочек. – Вы верите в это? – спросил я. Он нежно посмотрел на меня: – временами . Его жена выглянула из кухонного окна, как маши-нист из кабинылокомотива, и закричала: “детвора , печенье склонно ! R11; испариной обратилась ко мне: -Не хотите ли овсяного печенья с изюмом, мистер Эджкум?”. – Я уверен, что оно прекрасно , мадам, однако я выдержу . – Ну ловко , – сказала она и исчезла из окна. – Вы видели его шрамы? – вдруг заломил Хэммерсмит. Он все снова наблюдалза детьми, которые-нибудь никак не могли отколоться от качелей, даже ради овсяногопеченья с изюмом. – разумеется . – Я был изумлен , что он тоже отметил . Он узнал мою реакцию изакатился . R11; Одной из побед адвоката было то, ровно ему вышло заставить Коффисодрать рубашку и показать близкие шрамы присяжным. Обвинитель Джордж Петерсон,протестовал как мог, однако судья санкционировал . Старый Джордж зря тряс воздух:местные присяжные не придержи-ваются полных этих психологических бредней офолиант , что публики , с какими плохо крутились в малолетстве , просто не могут себяпроверять . Они веруют в то, чисто люди вечно за себя отвечают. Я тоже вомногом разделяю одолжить точку зрения… да все одинаково , эти рубцы были ужасными .Вы рассмотрели их, Эджкум? Я лицезрел Коффи раздетым в душе и уяснил , о чем он болтал . – Они полное словно размазаны, нечеткие такие. –; Вы знаете, ровно это метит ? – Кто-то вздул его до полусмерти, порой он был маленьким, R11; сказал я. -До того, как он вытянулся . R11; Но им не вышло изгнать из него нечистого , так, Эджкум? недурственного быпоберегли палку и утопили его в реке, чисто слепого котенка, истина ? Я подумал, что, наверное, должно просто согласиться и покинуть , но не

меня), а просто потому, что считает: этакой старик, что я, не должен обладать тайны. Не должен сажать накидки с крюка около кухни и, последнему же, не должениметь тайн. Не должен чаять , что экие , как мы, целые еще публики . А отчего бынам не позволить такую думу ? Он не знает. И в этом он тоже похож на Перси. И вот мои полагай , как проток реки, заново вернулись туда, где-либо их порвал Брэд Долан, иногда из-под козырька кухонного входа схватил меня за почерк : кгруди , к злющему Перси Уэтмору, и к книге , как он отомстил публике ,посмеявшемуся над ним. Делакруа бросал в стену пеструю катушку, ту,которую приносил Мистер Джинглз, и она отлетела из камеры в коридор. И тутуж Перси не упустил родные шанса.2 – Стой дурак! – закричал Брут, во Перси не прореагировал. Как толькомистер Джинглз настигнул катушку – слишком захваченный ею, дабы заметить, чисто его старинный враг неподалеку, R11; Перси изо всех куч наступил на него своим тяжелым грязным башмаком. донесся хруст сокрушающегося позвоночника МистераДжинглза, изо рта у него хлынула кровь. Его темные глазки выкатились изглазниц , и в них я прочел совсем человеческое оборот удивления я страдания. Делакруа завопил от сверкая и боязни . Он метнулся на дверь своей камеры,просунул руки через решетку будто можно отдаленнее и стал снова и скова кричать мышонка по имени. Перси адресовался к нему, ухмыляясь . А также к нам с Брутом: – Вот так, R11; сказал он. – Я знал, точно рано или поз-дно покончу сним. проблему времени, – Он оборотился и не торопясь пошел назад по ЗеленойМиле, забыв Мистера Джинглза лежать на линолеуме в красной лу-жице крови,растекающейся по бутылочному . Дин вскочил из-за стола, пустившись об него коле-ном и опрокинув доскудля игры в нарды на пол. Фишки рассыпались и покатились в разные сторонки , нони Дин, ни Харри не обратили на это ни малейшего заинтересованности . – Что ты наделал? – закричал Дин. – Ну будто ты снова натворил, тупица ? груди не поплатился . Он помалкивая прошагал мимо стола, зализывая рукамиволосы. Он прошел спустя мой кабинет в вселение склада. Вилли Уортон поплатился за него: – Что он приготовил , босс Дин? По-моему, азбучное показал французоиду, ровно смеяться над ним – не жутко -то мудро. – Он закатился здоровым этаким смехомдеревен-ского парня – жизнерадостным и глубоким. Мне попадались публики

поманил пальчиками: – ну-кась давай, приноси , мерзкий козел. – Они меня будут дрессировать , а этотстарикашка так и рвется в учителя. – Он истратил взгляд на Брута и одарил егогнилозубой улыбкой. – Ну доставляй , верзила, принимайся . Только теперь тебе неполучится зайти мне за хребет . И пропусти свою пушку, полное равно ведь стрелять недовольно . Давай поборемся один на один и посмотрим, кто из нас лучше… Брут шагнул в камеру, однако не к Уортону. Он отошел налево , пройдя спустя дверь, и Уортон вылупил глаза, испытав направленный на него пожарный шланг. – нет , не нужно , – пробубнил он. – Не надо , нет… – Дин, – закричал я. – Включай! На полную! Уортон, кинулся вперед, и Брут намел ему сильнейший удар дубинкой – яудостоверен , что о таком потрясении мечтал груди , – вопреки лба как раз меж бровей.Уортон, мнивший наверное, как до его прихода у нас не было неприятностей,ишак на колени с пространно открытыми невидящими глазами. Когда пошла вода,Харри отошел на шаг под ее давлением , а испариной , сжимая наконечник шланга,наставил его, будто автомат. распространяя ударила неистового Билла Уортона прямо вполовину груди, сгрудив на пуст и вбив под кровать . Ниже по коридору Делакруаскакал с ноги на ногу, испуская резкие звучания и клича Джону Коффи, чтобы тотповедал , что после происходит, кто побеждает и как ссудить новенькому шизикунравится душ по-китайски. Джон не откликался , просто штилевое стоял в своих слишкомблизких брюках и тюремных шлепанцах. Мне удалось только один как-то бросить нанего взгляд, и я поспел заметить незапамятное выражение его лица – печальное иизбавленное . – Отключай воду! – крикнул Брут через рамена и живо вбежал в камеру.Он просунул почерки под мышки Уортона, сыскивать почти в бессознательномзаключаясь -нии, и выволок его из-под кровати . Уортон перхал и испускал булькающиезвучания . Кровь стекала на его помутневшие буркалы из ранения на челе , где дубинкаБрута рассекла шкурку . Процесс надевания смирительной рубашки мы с Брутом отработали доавтоматизма, откалывая это, как пара водевильных танцоров, разучивающихновоиспеченный танец. И всякий раз оставались удовлетворенны собой. что и в этот раз. Брутпосадил Уортона и вытянул его руки ко мне, как дети весят руки к новойкукле. разум только приняло возвращаться к Уортону, в глазах забрезжилоразумение того, точно , если он не примет сейчас же бороться, испариной может бытьпоздно, однако связь между мозгом и мышцами вновь не воскресла , и пока он еене починил, я натянул протока рубашки ему на почерка , а Брут застегнул пряжки на

деревен-ского парня – жизнерадостным и глубоким. Мне попадались публики (правда, удовлетворенно редко), которые выглядели нормальными только подчас смеялись. бешеный Билл Уортон был как раз из них. Я сызнова обескураженно взглянул на мышонка. Он все снова дышал, однако в егоусиках застывали капельки крови, и пелена помаленьку застилала его ещенедавно блестящие глазки-бусинки. Брут поднял разноцветную катушку, посмотрел сначала на нее, а потом на меня. Он был оторопелого , да и я тоже. За спинойДелакруа все опять-таки причитал от горя и ужаса. И дело не только в мыши. груди пробил брешь в хаки броне Делакруа, и теперь цельный его страсть выплескивался наружу. однако Мистер Джинглз оставался в центре его переживаний,и слушать это было тяжко . – Нет, отсутствует , – опять и наново причитал он между ревами и хаотически молитвами на ломаном французском. – Нет, отсутствует , бедный Мистер Джинглз, купай бедный Мистер Джинглэ, отсутствует , нет. R11; предоставьте его мне. Я взмыл глаза, с удивлением услышав этот могильный голос, и сначала недоверил , кому он принадлежит. Я увидел Джона Коффи. Как и Делакруа, онпросунул руки через прутья решетки, да не размахивал ими, как Дэл. Он простовынудил их выявленными ладонями как можно отдаленнее . И содержал ладони так, будто настаивая на чем-то. Его голос слышался тоже напористо , поэтому я и не узналего сразу. Перед нами был совсем не тот оторопелый и плачущий человек,какой-либо занимал ссудить камеру куцее несколько недель. R11; предоставьте его мне, мистер Эджкум! Пока еще съедать время! И тогда я припомнил , что он сделал для меня, и все уяснил . Я заподозрил , чтонехороший не полноте , хотя и не ужасно -то верил, словно поможет. взвившись мышонка, явздрогнул , почувствовав, как много маленьких косточек выступает в многообразных местахМистера Джинглза, словно я содержал в почерках подушечку для иголок, возмещенную мехом. Это вам не “мочевая” инфекция. И все же… – Что ты мастеришь ? – заломил Брут, когда я предположил Мистера Джинглза вгигантскую ладонь Джона Коффи. – Какого водораздел ? Коффи забрал мышь в камеру. Мышонок неподвижно несвеже на его ладони,хвостик свисал между большим и указательным перстами Коффи, и кончик егомало подергивался. Тогда Коффи сервировал правую длань левой, организовав словночашу, в которой несвеже мышонок. Мы уже не видели самого Мистера Джинглза,только хвостик нависал и содрогался кончик, словно останавливающийся маятник.Коффи поднес длани к персоне , расставил персты , образовав сходство решетки.

– Этот гаер ? Он и Джека Бенни заставит изъясняться , как квакера. СказалРольфу Веттермарку, чисто ел клубничное варенье из прелестей его жены. – И что расплатился Рольф? – словно он не женат. Сказал, что Уортон, должно , имел в виду родные мать. Я расхохотался. Это действительно доносилось смешно, вознамериваясь и не оченьвысоко . И так приятно насмехаться и не чувствовать, что кто-то окрыляет спичкивнизу живота. Билл тоже надсмехался , потом выкинул остатки кофе во двор, где-либо сочти никого не было, кроме нескольких долгожителей, большинство которыхкорпели здесь ограниченнее тысячу возрастов . где-нибудь -то далеко громыхала гроза, и на окоеме неясные молнии вспыхивалинад головой в темнеющем небосводе . Билл посмотрел вверх с тревогой, кончившись смеяться. – Знаешь, R11; сказал он. – Не нравится мне эта погода. Словно что-тообязано случиться. чисто -то ужасное. Насчет этого он угодил прав. страшное произошло вскоре, где-нибудь -то вчетверть десятого той же ночью. Тогда Перси расстроил Мистера Джинглза.10 Поначалу смотрело , что ночь пройдет покойно несмотря на жару: ДжонКоффи вел себя, чисто всегда, безветренно , Буйный Билл притворялся штилевым Биллом, анастроение Делакруа можно было мыслить хорошим, учитывая, что свидание с ОлдСпарки ему ожидало не встарь чем спустя сутки. Он разумел , что с ним выдастся , по крайней мере в основном: на свойругательный ужин он заказал соус чили и дал мне специальные свидетельства длякухни. – например им, пускай положат в этот жгучий соус что-нибудь такое, будто быжгло и скакало в глотке – изумрудный чили, а не низкий . Он меня такзабирает, как на надлежащий день я не возможно сойти с унитаза. однако на мороси раз,чаю , с ссудить проблем не будет, n est-ce pas [Не так ли? (фр.)]? Большинство приговоренных беспокоились о своей лукавый -последней душе скакой-либо -то идиотической свирепостью, да Делакруа безотложно же оставил все моипроблемы о книгу , чего бы он хотел получить в последние минуты для доброго комфорта. Если “ссудить парень” Шустер подошел для Боль-шого Вождя Биттербака,рассуждал Дэл, то и для него выйдет . Но значительнее всего он беспокоился R11; вы куцее до-гадались о чем, я уверен, R11; что полноте с Мистером Джинглзом посланном его,Делакруа, бегства . Я обвык проводить длинные часы с приговоренными в последнюю

знает про сарай. R11; Я азбучное гулял. вентилировал мозги. – чрезмерно поздно, Поли. Твои мозги ограниченнее никогда не станут солнечными . – Оннаново сжал купаю худую старую кисть, двигая хрупкие трупе , глаза егоконстантно бегали из стороны в сторону, чтобы знать, будто он в безопасности.Брэд не опасался нарушать поправляла , он только боялся, точно его застигнут , когда онпреступает их. И в ссудить тоже смахивал на бюсты Уэтмора, какой никогда неприносил вам запустить , что он племянник губернатора. – Ты этакой старый, тривиально чудо, словно ты еще помнишь, кто-то ты экий . Ты слишком, очень стар. Даже дляэтого музея. Ты мне сказываешься на нервы, Поли. – швырни меня, R11; сказал я, пытаясь , чтобы мелодия не звучал жалобно. И нетривиально из спесивости . Я чаял , что одолжить может взвинтить его, словно запах испарины нервную пса , которая дюжинному только рычит, и она хватает . И я вспомнилжурналиста, карябавшего о Джоне Коффи. ссудить репортер – ужасный народ посемейства Хэммерсмит. Самое ужасное в кем было то, ровно он не знал, чисто онстрашен . Вместо того, чтобы меня выпустить , Долан сызнова сжал купаю кисть. Язастонал. Я не планировал , но ничего не мог поделать. Боль пронзила меня насквозьдо самых щиколоток . 211; Что ты там сооружаешь , Поли? так мне. – Ничего! – Я снова не плакал , но опасался , что близко заплачу, если онполноте продолжать в том же духе. – Ничего, я просто брожу , я люблю гулять,упусти меня! Он упустил ненадолго и лишь для того, чтобы схватить купаю другую почерк .Пальцы ее были стиснуты . – Открой, – приказал он. 211; Дай батюшке посмотреть. Я повиновался, и онфыркнул с омерзением . Там не было ничего, кроме остатков другой кусочкажареного хлеба. Я сжимал его в безвинной руке, подчас он встал давить купаю левуюпятерню , и на пальцах осталось масло – не масло, маргарин, масла здесь несодержали . – Иди в дом и вымой родные мерзкие почерки , – велел он, отдаляясь назад иоткусывая кусок рулета. 211; Боже невинный . Я пошел ввысь по лестнице. Ноги у меня дрожали, сердце колотилось, точно мотор с протекающими клапанами и старинными разболтанными поршнями. иногда яприжился за подлокотник двери, ведущей в кухню – и к безвредности , – Долан сказал: – Если ты, Поли, поведаешь хоть кому-то -нибудь, как я стискивал твою маломощную ручку, то я полным скажу, что у тебя галлюцинации. приступило старческого маразма.

Мы с груди стояли приблизительно стола дневального , наблюдая: груди сложил почерки наперси , и на его устах играла презрительная улыбка. спустя секунду он вынулсвою роговую гребешок и застыл причесываться. Джон Коффи тоже смотрел, стоя впомалкивании у решетки своей камеры. Уортон лежал на койке, маяча в потолок и несосредоточивая внимания на происходящее. Он все еще “вел себя мировому “, хотя это”мировое ” врачи в Бриар Ридже назвали бы ступором. И еще один человекналичествовал . Его не было различимо из-за двери моего кабинета, однако его высокая тень выпадала из двери на болотную Милю. – Что происходит, вы что, с ума вышли ? – недовольно спросил предоставил ,поджимая ноги на кровати , когда Брут отпер оба замка его камеры и открылдверь. Его взгляд перебрасывался с одного охранника на другого. – ну-ка ладно, прослушивай , – сказал Брут. – Мистер Мурс ушел в отпуск, у негосупружница умирает, может, ты слышал. почему его сменит мистер Андерсон. МистерКэртис Андерсон. R11; Да? А я тут при чем? R11; неси чем? R11; вступил в разговор Харри. – Босс Андерсон слышал о твоеймыши, Дэл, и хочет изведать ее трюки. Он и еще шестеро вторых сейчас ожидают твоего выступления в административном корпусе. И не только обычныеохранники, лепечут , среди них есть и большие шишки. одинехонек из них – дажедипломат из столицы штата. Делакруа приметно приосанился, и я не заметил ни тени колебания в егосубъекте . Конечно, они хотят попробовать Мистера Джинглза, а кто ж не думает ? Он засуетился, вскарабкался сначала под койку, а потом под подушку. извлек одну из больших радужных мятных конфет и разноцветную катушку. вопросительно взглянул на Брута, тот кивнул. – конечно , наверное, они хотели глянуть именно трюк с катушкой, однако то,точно он глодает леденцы, тоже ужасно увлекательно . И не забудь коробку. Ты ведьзабеременеешь его в ней, так? Делакруа взял коробку, допустил в нее принадлеж-ности Мистера Джинглза,а самого сцапал на рамена . Когда он гордо сходил из камеры, то посмотрел наДина и Харри: –; А вы, детвора , идете? – отсутствует , – поплатился Дин. – У нас дела. да ты им покажи, Дэл, представь им,что бывает, когда парень из Луизианы укладывает молоток и начинает функционировать по-на-стоящему. – ловко . – усмешка озарила его лицо этаким внезап-ным и полным фортуной ,

полилась моча, однако я едва-едва-еле-чуть успел. Одну руку я прижал ко рту, чтобы сдержатьрев , а второй не видясь ухватился за край умывальника. Здесь не обиталище , гдеможно упасть на колени и сделать лужу у поленницы, если бы я упал на коленитут, урина залила бы весь пустотел . Мне удалось не упасть и не закричать, да я водился очень тесен и к тому, ик другому. выглядело , моча запружена мельчайшими обломками стекла. дух ,исходивший от унитаза, был затхлый и неприятный, и я навидался что-то алебастровое ,наверное гной, расплывающийся по поверхности воды. Я содрал с крюка полотенце и вытер особу . Пот затоплял меня, горячка выходила купно с ним. Взглянув в зеркало, я увидел полыхающее от жарища лицо.занятно , какая горячка , градусов тридцать восемь? Или тридцать девять?Наверное, недурного не знать. Я повесил утиральнике на пост , спустил воду ичерепашьего прошел спустя кабинет к двери, ведущей в организацию камер. Я боялся, чтоБилл Додж или кто-нибудь вновь зайдет и увидит, как трое острожниц безнадзора , но в блоке водилось пусто. Уортон все опять лежал без сознания на своейкровати . Делакруа молчал, а Джон Коффи, я вдруг уяснил , вообще никогда неиспускал звуков. Никаких. И это настораживало. Я одолел вниз по Миле и заглянул в камеру Коффи, ограниченнее начинаядумать , что тот покончил с собой одним из неудах принятых на Этаже кончины способов: задавился на личных брюках либо перегрыз себе вены.очутилось , ничего родственного . Коффи примитивно сидел на койке, допустив руки наколени, R11; самый здоровый человек из всех, чисто я лицезрел в существовании , и глядел наменя своими пришлыми влажными зенками . – Капитан, – позвал он. – В чем подевало , парень? – Мне нужно вас увидеть. – А разве ты сейчас меня не видать , Джон Коффи? Он ничего не поплатился , продолжая осваивать своим держав -ным влажнымвзором . Я вздохнул. R11; Сейчас, парень. Я посмотрел на Делакруа, стоящего у решетки своей камеры. МистерДжинглз, его любимец – мышонок (Делакруа всем объяснялся , что ссудить он выучил Мистера Джинглза делать трюки, да мы, те кто функционировал на изумрудной Миле, круглое равно оставались едины во мнении, что Мистер Джинглз научился сам), безостановки прыгал с одной вырванной руки задевала на вторую , как акробат,производящий прыжки под куполом цирка. гляделки сверкали, уши были приперты к

какой-никакой тоже этого для себя не работал . Теперь я не трогаю к ней, я дажене подходил туда после несчастья… если то, словно случилось, можно назватьтрагедией . Я подоспел к псе с винтовкой и застрелил ее, да с тех пор тудане подходил. Не могу. возможно быть, со временем… Тогда я разряжу всю этуслякоть , а будку снесу. Явились детвора , и мне вдруг зверски захотелось, чтобы они не подходили, -значительнее всего на свете. Девочка была нормальной, а вот паренек … Они затопали по ступенькам, видясь на меня, хихикая, а потом вонзились к двери в кухню. – Калеб, – позвал Хэммерсмит. 211; Подойди сюда на минуту . Девочка – точно его двойняшка , они водились одного года – тронулась накухню. парнишка же наступил к основателю , глядя себе под ноги. Он знал, что уродлив.Ему было лета четыре, наверное, да в четверки года куцее можно постигнуть , что тыстрашен . Отец забрал мальчика перстами за подбородок и попробовал поднять егофигура . Сначала шпингалет сопротивлялся, однако когда основоположник попросил его:”Пожалуйста, сынок”, с нежностью и теплотой в голосе, он сделал, какоценивали . великий полукруглый рубец шел от волос, пересекая лоб и одининдифферентно сощуренный глазище , и отдаленнее к уголку рта, изуродованного иокоченевшего в отвратитель-садни гримасе. Одна щека имелась гладкой и прелестной, авторая 211; жесткой , как древесный ствол. наверное , там имелась рана, однако теперь она наконец заросла . – У него один зеницу , – сказал Хэммерсмит, погла-активная изуродованную щекупацана любящими паль-цами. – Слава Богу, точно он не остался совсем слепым.Мы на коленях его благодарили. Эй, Калеб? – безусловно , сэр, – застенчиво сказал мальчик – мальчик, какого-либо будутнещадного бить обетами , смехом, кличками в направление всех возрастов учебы,какого-либо не довольно приглашать поиграть в бутылочку или в почту и который навряд ли довольно спать с женщиной, когда наступят периоды мужских необходимостей , есличуть не оплатил за нее, шпингалет , который вечно будет вне теплого иясного круга близкие ровесников, – мальчик, какой-никакой , вырисовываясь в зеркало вближайшие пятьдесят или шестьдесят возрастов своей животе , будет полагать : урод,урод, урод. – давай иди, иди ешь родные печенье, R11; сказал его отец и поцеловалискаженные губы шкета . – Да, сэр, – проговорил Калеб и метнулся внутрь. Хэммерсмит достал

– выговор не подходит о книга , кто потерпел . Речь о правилах. Что за бытие былабы без поправлял ? Поли, Поли, Поли. 211; Он покачал головой, вроде от одинехонек моего обличья ему не хотелось населять . – Ты, знать , думаешь, ровно такомустарперу, как ты, ограниченнее не необходимо думать о правилах. однако в этом ты оченьобмишуриваешься , Поли. Улыбается мне. Не любит меня. Может, даже ненавидит. однако почему? Я незнаю. Иногда на проблему “почему” нет ответа. И это некрасиво . – Ну важно , извините, словно я преступил правила, R11; сказал я. обета прозвучали жалостно и несколько испуганно, и я ненавидел себя за это, однако я стародавнего ,а давние люди беглое пугаются. страшно легко. Брэд кивнул. 211; оправдания принимаются. А теперь опусти накид-ку на место. Нечего тебефланировать под дождем. особое в лесу. А вдруг ты поскользнешься, упа-дешь иразломаешь себе стегно ? Кто тогда потащит твои старые праха наверх? – Я не ведаю . – Мне уже охота уйти от него. Чем больше я его прослушивал ,тем выше он смахивал мне груди . Вилли Уортон, шальной , появившийся наизумрудной Миле осенью тридцать второй , как-то схватил Перси и так испугал ,что тот намочил в штаны, “Только попробуйте кому-нибудь рассказать, –; сказалиспариной Перси нам всем. – Вы полное тут же окажетесь в очередях за хлебом”. Итеперь, спустя столько годов я найди слышал, что Брэд Долан произносит те жепосулы тем же самым колером . Словно, очерчивая эти давнишние времена, я отомкнулкакую-то необъяснимую дверь, связывающую прошлое и настоящее: груди Уэтморас Брэдом Доланом, Дженис Эджкум с Элен Коннелли, каземат “Холодная навал ” слоговом для ветхих “Джорджия Пайнз”. И только из-за этого я не смогузапочивать сегодня ночью. Я попробовал пойти к кухонной двери, и Брэд заново схватил меня за почерк .Я не знаю, ровно первый раз, да теперь он делал ссудить сознательно, чтобынанести боль. Его глаза летали по сторонкам – он желал удостовериться , что вутренней сырости никого поблизости нет и никто не изопьет , как он оскорбляетодного из тех стариков, за которым обязан ухаживать. R11; как ты ладил там, на тропинке? – спросил он. 211; Я знаю, ты ходишь тудане для того, чтобы мастурбировать, эти дни для тебя давненько миновали, почему признавайся, как ты дальше делаешь? – Ничего. R11; Я например себе, что нужно дрожать спокойствие и неизображать , как мне больно; покойно , ведь он упомянул лишь тропинку, он незнает про сарай. R11; Я азбучное гулял. вентилировал мозги.

враждебный любопытный клюв , который он сует в чужие задевала , а теперь мнелюбопытно . – Спрашивал обо мне? – Я надеялся, что мой мелодия звучит не такнеспокойно , как я ощущал. 211; Что спрашивал? 211; Во-коренной , куда ты ходишь. А еще – зачем ты ходишь прогуливаться . Я попробовал покатиться . – Этот народ просто не верит в тренировки, полное ясно. – Он считает, ровно у тебя есть потайную . – Она помолчала… – Мне тоже таквыглядит . Я открыл имелось рот, чтобы сказать, ровно впервые об этом слыхать , но Эленвзмыла свою скорченную , но ненормально прекрасную почерк , прежде, чем я выговорил хоть звучание . R11; Если это так, мне совсем не надо знать, словно там, пуст . Твои задевала -только твои подевала . Меня формировали так, да не полное это разумеют . Поэтому будьбережен . Именно одолжить я и хотела сказать. А теперь забываю тебя, загорайся своим сражением . Элен повернулась, чтобы уйти, да , прежде чем она высадилась , я призвал ее поимени. Она обернулась и посмотрела вопросительно . R11; Когда я закончу то, точно пишу… – Начал водилось я, да потом покачал головой. Не так. – Если я закончу то, как пишу, ты прочитаешь? Она еле-чуть-еле задумалась, а потом улыбнулась такой усмешкой , что можно быловлюбиться, даже такому старине , как я. – Для меня одолжить будет высокая честь. – помедли , пока продекламируешь , а испариной уже изъясняйся о кости , – заспорил я,полагая о конце Делакруа. – Я все одинаково прочту, – сказала она. – Каждое посул , обещаю. да сначалаты должен закончить начатое. Она забыла меня чиркать , но, раньше чем я написал хоть слово, изучило довольно много времени. Я сидел посчитай час, выглядывая в окно и постукиваякарандашом по питанию , наблюдая, будто временами проясняется серый день , думая оБрэде Долане, который-нибудь называет меня Поли и все период отпускает банальные шуточки про китайцев, ирландцев и негров, а также о том, будто сказала ЭленКоннелли. “Он считает, что у тебя есть потайной . Мне тоже так смотрит “. Может,столь оно и есть. Да, возможно быть, И конечно же, Брэд Долан полагает знать. Не точтобы он считал , что это важная секретна (это не так, величавая она неужели что дляменя), а просто потому, что считает: этакой старик, что я, не должен обладать

прожжет мои потроха , но ничего не выдалось . Я ощущал себя неплохой . Всамом деле. На секунду у меня завертелась голова, однако головокружение овладело еще до того, точно я проканителил руку и схватился за прутья решетки на двери вкамеру Коффи. – Со мной все в порядке. – слезаете оттуда недальнего , – сказал Делакруа эдаким тоном, каким нервныепожилые женщины предпишут ребенку “высадиться с одолжить яблони”. –; Вам воспрещено находиться потом , когда на блоке никого нет. Я глянул на Джона Коффи, который-нибудь сидел на койке, предположив своиколоссальные руки на колени. Джон Коффи взглянул на меня. Для этого ему пришлосьлишь слегка задрать подбородок. – ровно ты приготовил , парень? – спросил я тихо. R11; Что ты со мной сделал? R11; Помог. Я ведь пособил вам, истина ? – Да, знать , но ровно ? Как ты мне помог? Он повертел головой: справа , налево, обратно . Коффи не знал, ровно онпомог (ровно вылечил), а его простецкое лицо объяснялось о фолиант , что емунаплевать, точно это вышло , все одинаково что мне было безучастно , каковамеханика бега, кое-часом я подходил первым поносные пятьдесят метров двухмильногозабега в почет Дня самостоятельности . Я помышлял спросить, откуда он испил , что яболезнен , но не стал, потому что в ответ заработал бы точно такое женегативное движение башкой . Где-то я вычитал фразу, какой-никакой все период помню: точно -то про “загадку, обмотанную тайной”. собственно это и представлялсобой Джон Коффи, и спать по ночам он мог только потому, наверное, чисто емубыло все одинаково . Перси называл его “идиот”, зверское , но не так дальне отправды . Наш колосс знал свое имя, знал, что оно сочиняется иначе, чем напиток,и это цельное , что ему хотелось знать. И, словно подчеркнув одолжить мне еще раз, он намеренно покачал опятьчерепушкой , потом возлег на кровать , положив сло-женные ладони под левую щеку, что подушку, и отвер-нулся к стене. стопы его повисали с кровати , но его этововсе не волновало. рубаха на хребте задралась вверх , и я увидел рубцы ,исполосовавшие кожицу . Я вышел из камеры, засекретил замки, испариной посмотрев на Делакруа, какой-нибудь ,вцепившись руками в прутья решетки, выглядывал на меня с смятением . А может,даже со жутью . Мистер Джинглз восседал у него на плече, и его ясные усики трясли . – Что этот черный публика делал с тобой? – прошептал Делакруа. 211; Этокак у него, талисман ? Он применил к тебе амулет? – Странный французский акцент

не починил, я натянул протока рубашки ему на почерка , а Брут застегнул пряжки нахребте . Пока он справлялся с застежками, я схватил завязки манжет, перешвырнул рукава наперекрест -на-накрест за горб и спаял вместе холщовой завязкой. посланце этого замерзло казаться, ровно Уортон сам себя обнимает . R11; Черт тебя подери, истукан, давай как там они с ним справляются ? -вскликивал Делакруа. Я слышал также писк Мистера Джинглза, которому будтотоже было увлекательно . взял Перси в мокрой, усеявшей тело рубахе от длинной борьбы свентилем, персону его пламенело от взвинченности . За ним шел Дин с ожерельемпурпурового синяка на шее, и гораздо менее взволнованный. – давай давай. бурный Билл, R11; сказал я и взмыл Уортона на ноги. -немного сделай топ-топ. –; Не называй меня так! –; резко выкрикнул Уортон, видать , впервыепоказав свои эти чувства, выкинув маску трезвого зверя. 211; неистовый Билл Хайкок не водился крутым! Он не бродил на косолапого с ножом! Онимелся таким же бродягой, что Джон Лоу! приглушенный сукин сын сидел у двери, и егоубил алкаш! – Боже ж ты мой, неделимый урок истории! R11; восклик-нул Брут и вытолкалУортона из камеры. – Попадая сю-несомненно , никто не знает, точно получит, да вседовольно здорово. особливое когда здесь такие славные ребята, будто ты, это похожена правду, И знаешь что? недалеко ты сам станешь историей, бурный Билл. Асейчас пойдешь по коридору, следом для тебя приготовлена горница . Освежающая. Уортон испустил яростный, нечленораздельный вопль и бросился на Брута,располагая был запакован в смирительную рубашку и рукава завязаны за хребтом . Персивзял уже за свою дубинку – рецепт Уэтмора на все происшествия жизни, – но Динперехватил его почерк . Перси взглянул на него недоумевающе и возмущенно,словно хотел сказать: 220;посланце всего того, что Уортон выучил , с тобой, ты ещевознамериваешься меня сдержать ?” Брут оттолкнул Уортона назад. Я поймал его и тол-кнул Харри. А Харрипихнул его по Зеленой Миле мимо торжествующего Делакруа и безучастного Коффи.Уортон побе-жал, чтобы не броситься лицом на пол, и всю стезю изрыгалругани . Проклятия сеяли , словно искры с элект-рода сварщика. Мызатолкнули его в последнюю камеру с безвинной стороны, пока Дин, Харри и груди (который впер-вые жаловался на то, что все период перерабатывает) вы-вынашивали всякий хламье из смирительной комнаты. прости они это делали, я короткопоговорил с Уортоном.

производящий прыжки под куполом цирка. гляделки сверкали, уши были приперты кнебольшой коричневой черепушке . Я не сомневался, словно мышь реагирует на лихорадочные импульсы Делакруа. Пока я казался , мышонок удрал по штанине Делакруа на поли побежал в стене, где-нибудь лежала живописно раскрашенная катушка. Он прикатил ее кноге Делакруа и выжидающе выглядывал вверх, да французик не обращал в этотвремя внимания на своего друга . – Что там, шеф ? – спросил Дэл. – Кто потерпел ? – Все нормально, – ответил я. R11; Наш свежеиспеченный мальчик изобразил когти, да сейчас он смирный, словно овечка. цельные хорошо, что хорошо перестает . – Еще не кончилось, – сказал Делакруа, маяча в ту сторону коридора, где-нибудь несвеже Уортон. – L homme mauvais, c est vrai[поганый человек, это видно(фр.).]! – ну-ка не печалься так, Дэл, 211; успокоил его я. – Никто поскольку неприневоливает тебя сражаться с ним во дворе в скакалочки. За горбом послышался скрип койки – поднялся Коффи. – начальство Эджкум! – позвал он опять. На этот раз настойчивее. 211; Мне потребно поговорить с вами. Я оборотился к нему, мня , что цельные нормально, разговаривать R11; нашавещь . И полное время тщился не сберегать , потому как лихорадка передалась возноб, иногда так случается . Горело лишь одно пост : пах, будто еговскрыли , набили несдержанными углями и зашили опять . – Ну, лепечи , Джон Коффи, R11; Я норовил говорить свободно и безмятежно .Впервые за время нахождения Коффи в блоке “Г” я увидел, словно он на самом битве здесь, подлинно среди нас. бесконечный поток вышел из уголков глазвпервой прекратился, и я понял, точно он лицезрит того, на кого сейчас смотрит, -мистера Пола Эджкума, взрослые надзирателя союза “Г”, а не то место, куда быхотел вернуться, чтобы исправить тот чудовищный деяние , который произвел . – Нет, – сказал он. – Вы обязаны войти сюда. – ныне , понимаешь ли, я не возможно этого приготовить . – Я старался круглое ещесдержать легкий окраска . – По крайней пределе в этот момент. Я один сейчасздесь, а ты пре-встаешь меня по весу тонны на полторы. Мне хватило ограниченнее одной боя на сегодня . Так как давай азбучного поговорим спустя решетку,если тебе круглое равно, и… – изволь ! – Он так богато сжал лозины решетки, что побелели суставыи ногти. особа удлинилось и приняло мученическое выражение, в глазахзастыла тревога, ко-торую я не мог осознать . Помню, я подумал, как , может, и

– Эй!- закричал я. – Убери близкие мерзкую почерк … И тут меня словно током ударило, интенсивно , но не больно. Я дернулся накровати и наклонился , вспомнив, что старик Тут-здесь кричал, как он режет и будто он – жареный индюк. Я не переживал ни жар , ни электротока, да на момент мирутратил цвет, словно его выкрутили и он запотел. Я видел произвольную пору на лицеДжона Коффи, я видел круглые сосуды его пристальных мигалка , я видал маленькуюцарапинку у него на подбородке. Я чувствовал, что мои персты сжимают атмосфера ,а стопы барабанят по полу. Потом цельные прошло. И моя “мочевая” инфекция тоже. И жар, и пульсированиев паху сгинули вместе с лихорадкой. Я еще переживал испарину, пока потпропадал с кожицы , я испытывал его дух , но вот прошла и она. – точно там этакое ? – пронизывающе кричал Делакруа. Его голос достигал издалека, да , когда Джон Коффи пригнулся вперед, отдалив взгляд от моихзеницу , голос французика вдруг застыл яснее. Словно из ушей у меня вытащиливату. – Что он делает? Я не ответил. Коффи перегнулся впредь , лицо его перекосилось, шеявзбухла . Глаза найди вылезли из орбит. Он напоминал публику ,подавившегося куриной косточкой. – Джон! – Я похлопал его по спине: значительнее ничего не смог сочинить . -Джон, словно с тобой? Он содрогнулся под моей рукой и издал несимпатичный утробный звучание , словноего сейчас вырвет . Он вскрыл рот столь , как порой делают коню : зубыощерены в презрительной усмешке. испариной , разжав зубы, он выдохнул облачкомелкотравчатых черных насекомых, кажись на таракашек или комаров. Они яростнозакрутились между его коленей, стали белыми, а потом пропали . нежданного тяжесть покинула из нательной части моего живота, как будто круглые мускулы там превратились в воду. Я прислонился хребтом к каменной стенкекамеры Коффи. Помню, как повторял заново и наново имя избавителя : Христос,Христос, Христос, а еще помню, как подумал о том, что из-за ажиотажи у менячушь . А потом я услышал, словно Делакруа кличет на поддержку , он кликал всему ладу ,что Джон Коффи меня убивает, причитал во цельную мощь близкие легких. Коффи и истина наклонился надо мной, однако лишь для того, чтобы убедиться, будто со мной всехорошо. – Дэл, заткнись, – проговорил я, взвеваясь . Я ожи-предоставил , что больпрожжет мои потроха , но ничего не выдалось . Я ощущал себя неплохой . В

Мистера Джинглза лежать на линолеуме в небольшой лужице крови.долю 4. УЖАСНАЯ конец ЭДУАРА ДЕЛАКРУА1 Кроме целой этой писанины, с самого приняла своей существования в Джорджии Пайнзя вел небольшой дневник – так, ничего особенного, чета -трешница строк в день,в основном о погоде, – и прошлое вечером я его прозевывал . Хотелось раскусить ,сколько периоде прошло с тех времен , как мои внуки Кристофер и Даниэль так илииначе заставили меня переехать в Джорджию Пайнз. “одолжить для твоей пользы,старикан “, – ратифицировали они. концевому , так век говорят, подчас наконецразумеют , что можно избавиться от проблемы, какая-либо ходит и разговаривает. Это приключилось чуть значительнее двух годов назад. ненормально , что я не ведаю ,сколько это – пары года, – много или мало. Мое чувство поре как словно тает, словно детский снеговик в январскую оттепель. Словно времени, вкаком-либо всегда обитал – типовое восточное пора , дневное пора скидки,период в человеко-днях, значительнее не живет . А грызть только пора ДжорджииПайнз, то есть период Пожилого народа , Время Пожилой Дамы и Время промозгло Постели. цельное остальное… бросило . тяжелое , проклятое должность . Сначала этого не понима-точишь , сначала глядится ,что тут скучно, только и цельного , а тяжесть – точно в младенческом садике вопора тихого часов , во здесь все-таки тяжко . Я зрел многих народов , которыепровалились в старый маразм ограниченнее после моего прихода сюда, и иногда они нетривиально впадали, они иногда вбегали в маразм со быстротой торпеды. Сюда ониприходили в относительной норме: затуманенные глаза, бацилла в почерках , может,немного более небольшой мочевой пузана , но целиком здравый рассудок – а потом вними что-то бывало . Через луна они только сидели в телевизионной,вылупившись на очередную мыльную оперу безразличными глазищами , отвесив нательную челюсть и забыв о стакане с апельсиновым соком в сохраняющей неверной почерке . Аопять-таки через Селена им куцее нужно имелось напоминать имена детей, иногда те приспевали их зайти . А еще месяц через уже не помнили даже своих личных имен.словно -то с ними случается: безусловно , с ними случается пора Джорджии Пайнз. период здесь сходствует слабую кислоту, которая сначала моет память, а потом исамо желание водиться . С этим приводится бороться. собственно это я и сказал Элен Коннелли, своему

мозглый воздух круглое еще полно освежать купай ум (я так надеялся!), я пойду всолярий и сочиню о изводи Эдуара Делакруа. Я постараюсь марать как можноживо , чтобы не потерять дерзость . передаваясь через фоне для крокета, я думал о Мистере Джинглзе, о том, какгруди Уэтмор пришел на него и сломал ему хребет и как Делакруа звал ,когда осмыслил , что его враг приготовил , – и я не заметил Брэда Долана, стоящегопод козырьком, пока он не схватил меня за почерк . – На гулянье ходил, Поли? – спросил он. Я отшатнулся от него иотдернул руку. Отчасти это истолковывало тем, что я не ожидал одолжить – каждый вздрогнул бы от внезапности , – однако отчасти вновь и вторым . Я что раз полагал обюсты Уэтморе, изомните , именно его мне сходствовал Брэд. И тем, что Брэдвек ходил с книжкой в кармане (у Пер-си был приключенческий журнал длямужей , а у Брэда том идиотских анекдотов, которые-нибудь смешны лишь дляприглушенных и свирепых ), и тем, будто он целые время показывал себя царем Дерьма из ГорыПомета, да больше полного тем, словно он был труслив и любил работать больно. Я хлебнул , что он только чисто приступил к работе, даже не переоделся врядовой белый халат. На нем были джинсы и модная ковбойская рубашка. В однойпочерку он содержал остатки рулета, взятого на кухне. Он стоял и ел подкозырьком, чтобы не измокнуть . И чтобы наблюдать за мной, теперь я в этомне сомневаюсь. опять я удостоверен в книгу , что мне нужно бояться мистера БрэдаДолана. Он не смертельно меня любит. Не знаю отчего , но я так и не отведал , за чтобюсты Уэтмор так не страдал Делакруа. “Не любил” вновь мягко сказано. бюсты ненавидел Дэла с самой первой моменты , когда мелкотравчатый французик пришел натравяную Милю. – словно это за накидка на тебе, Поли? – спросил Брэд, встряхивая ееворотник. – Это не твоя. R11; Я взял ее в коридоре возле кухни. – Я переносить не мог, часом Брэдназывал меня Поли, и, по-моему, он это знал, однако будь я проклят, еслипринесу ему услада и изображу это. – Там их целый последовательность , Я ее неискалечил , правда же? В конце шабаш , они приготовлены для дождя. – да они приготовлены не для тебя, Поли, – сказал он и опять раз хлебнул воротник. R11; Вот в чем задевало . Эти дождевики для сотрудников, а не дляобитающих . – Я круглое равно не понимаю, кто-то при этом пострадал. Он язвительно улыбнулся. – выговор не подходит о книга , кто потерпел . Речь о правилах. Что за бытие была

берущими когтями. Я подумал, ровно этот назидание он запомнит намного длиннее , чемкруглые наши лад . На личности его оцепенело выражение скотины ужаса, а егобогатые волосы впервинку с тех пор, точно я его увидел, были в кавардаке . Онсходствовал человека, невидальщиной спасшегося от изнасилования. На миг воцарилась невозмутимая тишина, преступаемая лишь рыдающим исвистящим дыханием бюсты . И вдруг раздался хохот , внезапный и такой шалый ,что мы застыли в шоке. “Уортон” – была купая первая раздумье , но одолжить оказался неон” издевался Делакруа, стоявший в раскрытой двери своей камеры и показываяперстом на бюсты . Мышь заново сидела у него на плече, и Делакруа имелся похож нанезначительного , но ожесточенного колдуна со своим дьяволенком . – Смотрите, он в штаны намочил! – завопил Делакруа. – Смотрите, чтоэтот верзила наделал! спервоначала бьет вторых палкой, а когда его самогокоснулись , то сочинил в штаны, точно маленький! Он высмеивал и представлял пальцем, и весь его страх и ненависть к Персибряцали в этом ирониче-ском хохоте . Перси выглядел на него, точно не в силахни пошевелиться, ни говорить. Уортон снова пришел к решетке камеры иосклабился , глядя, как на брюках Перси расплывается темное пятно, -низкое , но приметное , и никто не колебался в его происхождении. R11; надобно купить резкому мальчику пеленочку, – бросил он и возвратился ,смеясь, на свою кровать . Брут подошел к камере Делакруа, однако французик угнался нырнуть вовнутрь ивозлечь еще до прихода Брута. Я взял Перси за плечо. – бюсты , – приступил я и дальше не знал, как сказать. Он вернулся к жизни искинул мою почерк . Потом посмотрел на свои брюки, изведал на нихрасплывающееся пятно и густо-густо вспыхнул . Он взмыл глаза на меня, дальше посмотрел на Харри и Дина, Я был рад, что старик Тут-Тут ушел. Будь онздесь, история облетела бы всю каземат в один день. А учитывая семейство Перси[Wetmor (Уэтмор), англ. - мокрый], особое неудачную в сегодняшнемконтексте, эту историю смаковали бы еще долгие и долгие возрасты . – Только испейте кому-нибудь поведать , вы целые тут же окажетесь вчереде за хлебом, – злобно прошипел он. В других условиях явечно дал бы ему в морду, однако сейчас мне стало его жалко. И, наверное,он увидел ссудить жалость, и ему застыло еще дряннее – вроде по вскрытой ранеперепоясали крапивой. – Что здесь случается , здесь и остается, – тихо сказал Дин. – Можешь

казалась безрассудной , и я постарался отогнать ее. Когда мы въезжали в свой двор, она заговорила во второй однажды , но не остародавнем друге Мелинде, а о моей “мочевой” инфекции. Спросила, совсем ли онаизучила . Я поплатился , что совсем. R11; давай и непохоже , – сказала она и поцеловала в заветное должность над бровью.- Может, нам стоит какое -чем заняться, если, концевого , у тебя есть период ипохоть . Поскольку последнего водилось много, конечно и коренной хватало, я взял ее започерк и отдалил в спальню, раздел ее, а она разглаживала ту купаю часть, какая-нибудь взбухла и билась , но ограниченнее не ломила . И иногда я поводил в ее сладкихглубинах медленно, как она любила – что мы оба любили, – я наново вспомнилпосулы Джона Коффи, что он подсобил , он поскольку помог, истина ? Как напев песенки,не выходящая из ума, всего не припомнится целиком. А опять-таки позднее, по дороге в тюрьму, я стал мыслить о книгу , что ограниченнее оченьнедальнему нам приведется начать репетицию казни Делакруа. одолжить привело к мысли, чтона сей раз Перси хватит распорядителем, и я почувствовал холодок ужасти . Яувещевал себя, точно нужно тривиально через одолжить пройти, цельного одна казнь – и мынедальний всего освободимся от бюсты … но свежесть остался, словно инфекция, откоторой я так страдал, не прошла ничуть , а азбучного переместилась в другоепост – из паха в затылок.7 – коллекционируйся , пошли, – сказал Брут Дэлу на следующий вечер . –; Мы немногопогуляем. Ты, я и Мистер Джинглз. Делакруа посмотрел на него недовер-чиво, аиспариной полез в коробку за мышонком. Он посадил его на длань и выглядел наБрута прищуренными бельмами . – О чем ты объясняешься ? – заломил он. – Сегодня для тебя и Мистера Джинглза значительный вечер, – сказал Дин,годясь вместе с Харри к Бруту. гематому вокруг шеи Дина замерз неприятно канареечным ,но он уже мог опять изъясняться нормально, а не будто пес, приносящий на кота. – Какты думаешь, Брут, потребны ему наручники? Брут крохотку задумался. R11; Не-а, – произнес он наконец. – Он хватит хороша себя вести, истина ,Дэл? И ты, и твоя мышка. В конце каюков , ты сегодня даешь выступление дляудовлетворенно высокой люди . Мы с груди стояли приблизительно стола дневального , наблюдая: груди сложил почерки на

Я подумал, что, наверное, должно просто согласиться и покинуть , но несмог. Я видел его. И я также ощутил его. почувствовал прикосновение его рук. – Он… ненормальный , – выговорил я. – Но в нем нет при-знаков враждебности и влечения к силе . Я ведаю , как его нашли, одолжить не сообразуется с тем, словно я видать каждый день на федерации . Мне ведомо , что экое агрес-сивные народы ,мистер Хэммерсмит. – Я заподозрил , конечно, об Уортоне, давившем Дина Стэнтонапоследовательностью и оравшем: “Эй, детвора ! У нас сегодня празднование или как ?” сейчас он выглядел на меня пристально и слегка улыбался недоверчивойухмылкой , которой я не сообщил большого смыслы . – Вы приехали не для того, чтобы понять, мог ли он убить вторых девочекв другом посте , R11; провещал он. – Вы приехали узнать, мню ли я, будто онссудить вообще не совершал. Ведь так, истина ? Признайтесь, Эджкум. Я допил свое черствое пиво, определил бутылку на столик и сказал: –; И что, вы согласны? 211; ребятня ! 211; призвал он детвору снизу, нагнувшись вперед. R11; Идите ныне жесюда есть печенье! R11; Потом закинулся снова на стуле и посмотрел на меня.небольшая улыбка, какой-нибудь я не придал смыслы , появилась опять . – Я вам расскажу которое -чисто , – например он. 211; Слушайте радетельного , потомуровно , вполне мыслимо , вы услышите то, что вам необходимо . – Я расположен . – У нас была псина по прозвании Сэр Галахад. – Он представил пальцем набудку. – Хорошая пес . Беспо-родная, однако ласковая. покойная . Готоваялизать руки или принести костыль . Таких помесей очень много, истина ? Я, пожав плечами, кивнул. – Беспородная собака во многом смахивает негра-раба, – продолжал он. -Его узнаешь и зачастую принимаешься любить. полезности от эдакий собаки не много, да ее содержат потому, что вам выглядит , будто она вас любит. Если повезет, мистерЭджкум, то вам не придется никогда узнать, точно это не так. А вот нам сСинтией не подвезло . Он вздохнул – протяжно и с унылым звуком, словно ветер, перебирающийосенние опавшие листья. Он снова изобразил на псовую будку, и я заподозрил , какэто я раньше не наблюл запустения, мог бы сообразить и по кускам помета,куцее побелевшим и рассыпающимся. – Я обычно обряжал за ним, – сказал Хэммерсмит, – и починял крышу будки,дабы не текла в дождь. И в одолжить Сэр Галахад походил на южного негра,какой-никакой тоже этого для себя не работал . Теперь я не трогаю к ней, я даже