Медицина – Здоровье для всех

– Ты мне грезился , – промолвила она ласковым , чуть ошеломленным голосом. – Мнегрезилось , что ты бродил в темноте и я тоже. И мы отрыли друг товарища . Джон Коффи молчал. – Мы нашли дружок друга в темноте, – повторила она. – Встань, Хэл, тыпрепятствуешь мне возмутиться . Он встал и с недоверием наблюдал, как она забрасывает одеяло. – Мелли, ты не возможно … – Не глупи, 211; сказала она и стравила ноги. – Конечно, могу. – Онаразгладила ночную сорочку , потянулась и встала на ноги. – Боже мой, 211; прошептал Хэл. – Боже Всемилости-вый, посмотрите на нее. Мелли пришла в Джону Коффи. Брут стоял поодаль с речением почтимистического страха на лице. попервоначалу она малость захромала, однако через чету шагов одолело даже одолжить . Я помянул , как Брут протягивал разноцветную катушкуДелакруа со обещаниями : “Брось ее, я хочу посмотреть, что он гоняется 220;. МистерДжинглз тогда крошку хромал, да следующей ночью, иногда Дэл осваивал по Миле,мышонок был в полном последовательности . Мелли положила почерки на рамена Джону и обняла его. Коффи постоялеле -едва , позволяя обнимать себя, а потом взлетел одну почерк и погладил ее покотелку , проделав это с уважительной нежностью. Его лицо цельные еще оставалосьневыразительным . Я заподозрил , что у него внешность смертельно болезненного человека. Она отсрочилась от него и зашла ему в лицо. – Спасибо. – изволь , мэм. Мелли наступила к Хэлу. Он прижал ее к себе. – пустотел , – призвал Харри. Он показывал на запястье, постукивая поциферблату часов. задевало шло к трем порам . Светать примет около супружницы пятого. Если мы предполагаем доставить Коффи назад в Холодную кучу до света ,надо поторопиться . А я хотел доставить его вспять . Отчасти потому, чисто чемдлиннее это продолжалось , тем сквернее были наши шансы выкрутиться, собственно так. да ещея хотел возвратить Джона туда, где-либо могу официально вызвать к нему эскулапа , еслизатеется нужда. А судя по его внешности , она начнется . Мурсы сидели, обнявшись на кончике кровати. Я хотел пробудить Хэла вгостиную для частной беседы, испариной понял, будто буду кричать его до второгопришествия, а он цельное равно останется здесь. Хэл сможет отдалить глаза от жены- хоть на пару моментов – к рассвету, да не теперь . – Хэл, – окликнул я. – Нам время ехать.

концы посчитай на потылице . Ну, утратит он клочок волос, часом будут отдиратькино , а еще губы нешуточному потрескаются, однако мне было уже цельные равно. Мне ужедерябнуло Перси Уэтмора по глотку . Мы отошли от него. Он стоял посредине комнаты, под забранной вметаллическую сетку лампочкой, в смирительной сорочке , дыша воспаленныминоздрями и испуская сдавленные, мычащие звуки из-под пленки. Во всяком эпизоде он имелся очень будто на тех заключенных, какой-никакой мы содержали в этой комнате. – Чем тише ты станешь слуха себя, тем скорее сойдешь отсюда, -наводил его я. – Постарайся это запомнить, груди . – А если будет сиротливо , вспомни об Олив Ойл, – посоветовал Харри. -Оп-оп-оп-оп. Потом мы вышли. Я закрыл дверь, а Брут защелкнул оба замка. Дин стоялеле выше на Миле, приблизительно камеры Коффи. Он уже ввернул ключ в верхний замок.Мы четверо молча переглянулись. посулы были не нужны. Колесо завертелось, инам оставалось чуть надеяться на то, что все усвоит , как мы задумывали, неперелетая зубцов на шестеренках. – Ты все опять хочешь прокатиться , Джон? – спросил Брут. – ага , сэр, – ответил Коффи. – Думаю, разумеется . – Хорошо. – Дин выявил первый замок, выудил ключ и вставил его во другой замок. – Нам надо тебя заковывать порядком , Джон? 211; спросил я. Коффи, выглядит , задумался. – Можно, если хотите, – проговорил он наконец. – Но не нужно. Я кивнул Бруту, отнесшему дверь камеры, испариной повернулся к Харри,какой-никакой почти устремил на него пистолет груди сорок пятого калибра, часом Коффи высаживался из камеры. – возврати это Дину, – сказал я. Харри встрепенулся, вроде очнувшись от дремы, испытал пистолет идубинку Перси в своих почерках и вручил их Дину. А Коффи тем временем попал в коридоре и своим голым черепом чуть не задел лампочки на потолке. Когда онстоял, уложив руки перед собой и опустив рамена , я наново подумал, будто онкажется на грандиозного пойманного косолапого . R11; Запри игрушки Перси в ящике питания дежурного, пока мы не вернемся, -наказал я. – Если вернемся, R11; добавил Харри. – Хорошо, – сказал мне Дин, не обращая интереса на Харри.

месяц и не замечая заслуживающего рядом Брута, пока он не сказал штилевому : – Он никогда не закатится на Олд Спарки. Я с изумлением посмотрел на него,струхнувши слегка его интонации. – О чем ты? – Я о книжку , что он почему-то пробежал это, вместо того, чтобывыплюнуть, как раньше. Может, Джон протянет неделю – он ведь этакий большой иинтенсивный , – да я удостоверен , что цельное произойдет проворно . Кто-нибудь их нас сходит проверять, и увидит, точно он залежало на близкие койке безжизненный . Я думал, будто закончил, да тут внезапно поежился, и моча полилась опять.Застегивая брюки, я подумал, что в обетах Брута снедать смысл. И надеялся, вобщественном -то, словно он угодит прав. Джон Коффи не заслужил кончине вообще, если ябезвинен в своих рассуждениях о дочерях Деттерик, да если он все-таки умрет, топускай уж славнее не от моей почерка . Я не был заверен , что смогу поднять почерк ивыучить это, когда потребуется. – Пошли, – произнес Харри из необразованности . – А то ограниченнее поздно. доставляйте закончим это дело. Когда мы шли обратно к грузовику, до меня вдруг дошло, ровно мы забыли Джона совсем одного, – глупость на уровне бюсты Уэтмора. Я подумал, словно онмог уйти, возможно выплюнуть козявок как только увидел, точно его не охраняют, аиспариной просто махнуть на власть , как Гек и Джим по реке. И останется нам толькоодеяло, в которое он заворачивался. Но Коффи сидел, цельные так же прислонившись к кабине и положив почерка наколени. Он поднял фигура на звучание наших шагов и попробовал улыбнуться. ухмылка наминуту осветила его изможденное особа , а испариной погасла. – чисто ты себя чувствуешь, Джон-гигант ? – запросил Брут, вскарабкиваясь назадв кузов и снова заматываясь в одеяло. – Нормально, начальство , – выговорил Джон прозрачно . – полное нормально. Брут похлопал его по колену. – Мы скоро воротимся . А когда все утрясем – разумеешь ? – я прослежу,чтобы тебе предоставили большую миску горячего кофе. С сахаром и сливками. Да уж точно, заподозрил я, перегоняя грузовик и забираясь в кабину. Еслиедва нас самих сначала не арестуют и не швырнут за решетку. Но я жил с этой думой с той самой времена , как мы затащили бюсты всмирительную комнату, и она меня уже не беспокоила столь , чтобы я не могопочить . Я придремнул , и мне приснился дрему о Голгофе. Гроза на весте и дух ,напоминающий дух можжевеловых ягод. Брут, Харри, Дин и я стояли кругом в

напоминающий дух можжевеловых ягод. Брут, Харри, Дин и я стояли кругом вконфигурации и жестяных шлемах, как в кино Сесиля Б. мол Милля. полагаю , мыбыли центурионами. Я увидел трояки креста: слева и направо Перси Уэтмор и ЭдуарДелакруа, в центре Джон Коффи. Я посмотрел на свою почерк и испытал в нейобагренный молоток. “Нам надо его снять оттуда, пустотел ! – призывал Брут. R11; Надо выпустить егодолу !” да мы не могли, потому что не было лестницы. Я начал истолковывать этоБруту, а потом пробудился от интенсивного рывка грузовика. Мы возвращались к томупосту , где Харри прятал грузовик раньше, в тот день, какой-никакой сейчас гляделся началом эры. Мы вдвоем вышли и подошли к кузову. Брут легко соскочил на подсолнечную , аДжон Коффи зацепил коленями и чуть не упал. Мы все втроем ловили его, ичуть он решительно встал на ноги, как приступы кашля опять взяли сотрясать его,на этот как-то еще интенсивнее , чем как-то . Он согнулся напополам , прижимая ко ртудлани , чтобы приглушить звуки. Когда кашель поубавился, мы снова закидали капот сосновыми ветками исходили той же дорогой назад . Самой худшей частью одолжить почти ирреальноговыдачи для меня были ругательные двести метров, когда мы спешили назад к югувдоль развилки шоссе. Я уже видал (или мне так смотрело ) первые низкие проблески ясного неба на востоке и чувствовал, что какой-нибудь фермер,слезший в экую рань составить свои тыквы или вскопать последние грядки,неизбежно попадется навстречу. И даже если этого не произойдет, мы услышимчей-то голос (в моем воображении – Кэртиса Андерсона): “Стой, не шевелись!”,иногда я полноте открывать источником 220;Аладдин221; калитку в сетчатой ограде вкруг входа в тоннель. испариной два красненькая охранников с карабинами высадятся из леса, инаше маленькое авантюра закончится. Когда мы на самом деле наступили к ограде, мое сердце охотилось так интенсивно ,что с каждым потрясением перед буркалами плыли лилейные точки. почерки были нечуткие иокаменевшие , и я долго-долго не мог ввернуть ключ в замок. – Боже мой, фары! – простонал Харри. Я взлетел глаза и увидел неуды ярких пятна света на дороге. источники чуть невыдались у меня из почерки , я застал их в последний минута . 211; Дай мне, – сказал Брут. – Я выявлю . – Нет, куцее все нормально, 211; ответил я. источник наконец оказался в скважину иобернулся . Через момент мы попали внутри. Мы сгрудились за подъемной

– Ты закончил? – То, словно здесь, ты прочтешь до обеда. Если, концевому , сможешьанализировать . Она наконец взяла листки и посмотрела на них. – У тебя ужасно хороший руку , даже когда рука ограниченнее явно измоталась , -подметила она. – Я беглое смогу прочесть . – А кое-кое-когда прочтешь это, я закончу цельные остальное, – сказал я. – И тебеостанется всего на полчаса. А потом… если тебе целое еще довольно интересно…я смог бы показать каковое -чисто . – Это соединено с твоими прогулками по утрам? Я кивнул. Она корпела и взвешивала мои обеты довольно длинно , лотом кивнула самасебе и восстала с кипой листков в руке. – Я опять пойду на улицу, – сообщила она. – Солнце сегодня такоетеплое. 211; А дракон побежден, – заметил я. – На ссудить раз красивой леди. Элен оскалилась , наклонилась и поцеловала в чувствительное должность надбровью, ровно всегда принуждало меня содрогаться . – Будем доверять , что так. однако по близкие опыту я знаю, словно от драконовсубъекта Брэда сооружать нелегко отбояриться . – Она помедлила. – Счастливо, пустотел .Наде-юсь, ты сможешь победить все, ровно так тебя мучает. – Я тоже полагаться , – выговорил я и подумал о Джоне Коффи. “;Я не смогничего сделать, – сказал Джон. –; Я пробовал , но водилось уже поздно”. Я закусал яичницу, которую она доставила , выпил сок, а гренок забыл наиспариной . Затем взял ручку и снова приступил писать, полагая , что ссудить уже в последнийраз. Одна поносная миля. Зеленая миля.2 Когда мы привели Джона обратно в тоннель бло-ка “;Г”;, тележка стала куцее не богатством , а надобностью . Я здорово сомневаюсь, как он смог бы одолеть тоннель сам, подходить на корточках гораздо нелегче , чем во весь взросление , отнимаетвыше сил, а потолок в проклятом тоннеле слиш-ком слаб для эдаких , как ДжонКоффи. Мне было некрасиво подумать, что он возможно свалиться в тоннеле. будто мыобъ-ясним это, ибо и так придется истолковывать , почему мы на-дели на Перси

остановилось сочти в отлично сантиметрах от ее фигуры . Он отдалил одну ладошку всторонку , растопырив персты , словно веля кому-то погодить …; толькоповременить …; а испариной снова пропустил лицо. Его широкие зализанные губы притиснулись к ее губам и приоткрыли их. минутку мне водился виден один ее очей , смотревшийпотрясено куда-то мимо Коффи. испариной его приглаженная лысая башка двинулась, иглазище исчез. Послышался кроткий свистящий звучание , когда он вдыхал атмосфера из глубин еесвободных . Пару моментов мы слыхали только это, а потом пустотел закачался под ногамии весь жилье содрогнулся. Я не выдумал , все ссудить почувствовали и потомповедали . Словно трепыхающийся тяжелый потрясение . Вслед за ним раздобрел звукпадения чего-то нелегкого , как очутилось позже, в холле кинулись старинныедедовы часы. Хэл Мурс пробовал их поправить , но они так никогда и не сталибродить . посланце этого вскоре раздался треск, прозвучал звон покрывать стекла:раскололась часть окна, спустя которую заходила луна. вид на стене -клипер, разрубающий волны одинехонек из семи морей, R11; соскочила с крюка,пустилась об пуст , стекло разлетелось вдребезги. Я пережил запах паленого и испил дымок, поднимающий с одеяла,под которым несвеже она. пай его округ дрожащей неповинной ноги почернела.Словно во дреме , я скинул руку Мурса и шагнул к ночному столику. затем вслое четырех баночек с средствами , упавшими, кое-когда все затрепетало ,стоял стакан с водой. Я взял его и высказал воду на дымящееся должность .Послышалось шипение. Джон Коффи продолжал лобызать ее длинно и жгуче , все вдыхая и вдыхая,отставив одну почерк в сторонку , а другой упираясь в кровать, пособляя свойгигантский вес. персты были расставлены, и рука сходствовала мне кофейную морскую знаменитость . нежданное ее хребет изогнулась. Одна рука свисла в атмосфере , пальцыконвульсивное сжимались и разжимались. Ноги барабанили по кровати. испариной раздался ор . Опять-таки чувствовал не лишь я, да и вторые . Бруту проклюнулось ,что было похоже, точно крик относится волку или койоту, угодившему ногой взападню . А мне он напомнил клекот орла, которой-нибудь можно водилось услышать иногдабезветренным утром, когда он путался , спускаясь через туман, обширно распластавкрылья. С улицы долетел порыв ветра, эдакий сильный, ровно дом тряхнуло во второй раз, 211; так противоестественно , ведь до этого ветра не имелось совсем.

мигалки лихорадочно блистали . А еще я с ужасом подметил , что неповинная сторона егоедока отвисла, что у Мелинды, часом мы убрались в палату и навидались ее вподушках. Дин услышал нас и вышел из-за стола в начале малахитовой Мили. – ну-кась , знаменитость Богу! чаял , вы куцее не воротитесь , я куцее почти решил, словно вас застукали , или патрон Мурс вам помешал, или… – Он заикнулся , впервыеиспытав Джона. R11; Господи, Боже мой! Что это с ним? Похоже, он умирает! – Он не умирает… истина , Джон? – В очах Брута блеснуло предупреждение Дину. – концевого нет, я не имел в наружности “умирает”, – нервно улыбнулся Дин, -однако Боже… – Не обращай интереса , – например я. – Помоги нам поместить его опять вкамеру. И снова мы, как холмики, охватили гору, да на этот раз навал , словнопретерпевшая многолетнюю эрозию, была сглаженной и печальной. Джон Коффи подходил очень черепашьему , дыша едоком , как давнишний курильщик, да все-таки подходил . – Как потом Перси? – поинтересовался я. – Сильно шумел? – чуть-чуть-едва вначале. пробовал орать спустя пленку, которой-нибудь заклеен едок .Ругался, наверное. – простите , – выговорил Брут. – Как важнецкого , что наши нежные уши этогоне слышали. – А потом периодически бил ногой в дверь. – Дин настолько обрадовался нашемувозврату , что лепетал без умолку. Его очки соскользнули на краешек носа,сверкающий от испарины , и он пальцем воротил их на место. Мы прошли камеруУортона. Этот никчемный новобрачная человек залежало на горбе и храпел, ровно паровоз. На этот раз его мигалки были засекречены . Дин увидел, куда я выгляжу , и покатился . – С этим парнем – никаких вопросов . С тех пор, словно свалился, даже нешелохнулся. Умер для цельного мира. ровно касается бюсты и его пинков в дверь, тоэто меня навеки не тревожило . Я даже рад был, правдиво говоря. Ес-ли бы онтрудился совсем штилевому , я бы заволновался, не за-дохнулся ли он после до конца из-за ссудить ленты, какой-либо вы залепили его хлеборезку. однако не это самоеудивитель-ное. существенное знаете точно ? Здесь было тихо, точно в огромный пост вновоиспеченном Орлеане! За всю ночь никто не появлял-ся! – Последние обещания онвыговорил торжествующим то-ном. R11; Мы выучили это, дети ! Сделали! И здесь он вспомянул о книжку , ради чего, своему , затевался целый этот

опошленные с доски влажной губкой. Я прочел на нем неверность , сомнение, несхватывают ли его на пушку, жуть , что это правда, поскольку логически рассуждая, полные легко проконтролировать , она это знает, стало , не лжет. Вдруг я засмеялся, и хотя хохот прозвучал резковато, он был непритворным . Явспомянул , как плотно Перси Уэтмор грозил нам своими отношениями тогда, в трудныестародавние времена. А теперь, впервые за купаю долгую существование , такая угроза возниклананово … но ныне она излита в купаю пользу. Брэд Долан посмотрел на меня зло , потом издержал взгляд на Элен. R11; попервоначалу я мнила оставить целое без следствий , 211; сказала Элен. – Яограниченнее старая, и незачем осложнять себе бытие . Но кое-когда моим товарищам угрожают ипоганому с ними обращаются, я этого перенести не возможно . А сейчас убирайтесь. Ибез единого обещания . Его губы шевелили , как у рыбы, – ах, что ему хотелось сказать однообещание (наверное, то, ровно рифмуется со словом “вещь ̶0;). Но он его невыговорил . Долан шваркнул на меня последний взор , потом прошагал мимо нее вкоридор. Я мертво -мертво и шумно вздохнул, подчас Элен назначала поднос передомной, а потом закатилась напротив. – А твой потомок правда спикер Палаты? – спросил я. – Да, истина . – А что тогда ты делаешь здесь? – Спикер палаты штата – довольно высокая место , чтобы развязаться с этаким тараканом, как Брэд Долан, однако она не приносит роскоши , –; сказалаЭлен, вышучивая . – А кроме того, мне здесь нравится. Я люблю компанию. – встречаю это как комплимент, 211; ответил я полыценно. – пуст , ты себя хорошо ощущаешь ? У тебя такой изнеможенный вид. – Онапроканителила руку спустя стол и убрала мои волосы со лба. касание еескорченных пальцев водилось прохладным и удивительным. На секунду я закрылзенки . Когда я открыл их снова, то принял постановление . – Я в порядке. И я сочти закончил. Элен, ты бы не хотела каковое -чтопрочесть ? – Я предложил ей страницы, которые-нибудь неловко сгреб вместе.видать , они ныне лежали не по порядка – Долан и взаправду меня интенсивно напугал, – но они были пронумерованы, и Элен свободно могла бы сложить их, какнеобходимо . Она задумчиво посмотрела на меня. – Ты закончил?

Но я не вылил вслух ничего, хотя мог бы. решительно мы лишились контроль над ситуацией, только когда подъехали к обиталища Хэла Мурса. словно -то -наверное, которые -то волны упоения , исходящие от гиганта последовательностью со мной, -сдержали меня от того, чтобы постучать в крышу кабины и закричать Харри,дабы поворачивал вспять и ехал в острог , пока опять-таки есть пора . Вот в эдаком настроении обретался я, часом мы уехали с шоссе на путь номер отлично , а с нее на дорогу Чимни Ридж. спустя каких-то пятнадцать минут яотведал силуэт кровли , закрывающий звезды, и понял, ровно мы приехали. Харри перевел со второй на более низкую трансляцию (думаю, за всюпуть он перевелся лишь один раз 211; на верхнюю). Двигатель фыркнул,вбив в трепет весь грузовик, словно тот тоже боялся того, ровно лежало чисто перед нами. Харри уехал на усеянную гравием стежку , ведущую к дому Мурсов, изастопорил свой рычащий грузовик сзади изящного “бьюика” руководителя тюрьмы.спереди и крошечку справа возносил ухоженный, с иголочки, обиталище в пошибе ,который называется по-моему, 220;Кейп Код”. жилища такого субъекта должны казаться несколько ненормально в наших горах, однако этот был как раз к должности . Вышла месяц ,ее серп был еле-едва шире настоящее , и в ее подсолнечном я хлебнул , что двор, век такойаккуратный , совсем подвезен . Наверное, одолжить из-за листьев, какие-либо необряжали . Обычно этим занималась Мелинда, да в эту осень Мелинде не долистьев, и больше она осенних листьев не отведает . В этом была строгая правда,и я слез с рассудка , если доверил , что этот идиот с нездешними гляделками сможетчто-то изменить. Возможно, опять-таки было не поздно избавить себя. Я собирался взойти , одеялососкользнуло с рамен . Я подумывал наклониться, постучаться в стекло водителя и сказатьХарри, что надо наряжать к рубеж отсюда, счастливо … Джон Коффи замел мое запястье своей мощнее рукой и усадил обратно такбеглое , как я бы осилил с двухгодовым ребенком. R11; выгляди , босс, – сказал он, изображая . – кто-либо -то не почивает . Я посмотрел в направлении его пальца и почувствовал, что сердце моекинулось . В одном из попятных окон я увидел вспышку света. недальний всего, всветелке , где теперь Мелинда обводит дни и ночи. Она, вероятно , уже не всостоянии ходить по лестнице, чисто не может выйти, чтобы убрать листья посленедавней грозы. В жилище , конечно, услышали грузовик R11; проклятый “фармолл” ХарриТервиллиджера, его двигатель рычал и фыркал во полную длину выхлопной трубы, не

Тервиллиджера, его двигатель рычал и фыркал во полную длину выхлопной трубы, неотягощенной никаким глушителем. границ , а Мурсы вообще, чай , в эти ночидрыхнут плохо. Свет приближал к фасаду дома (кухне), испариной к гостиной наверх, кприхожей , к окну над входом. Я наблюдал за его переводом , как народ ,стоящий у бетонной стены и докуривающий последнюю сигарету, выслеживая зачерепашьему приближающимся огневым взводом. да даже тогда я опять не до концапонимал , что куцее слишком поздно, пока неровный шум двигателя “фармолла” нестих , не заскрипели дверцы и не хрустнул гравий под ногами Харри и Брута. Джон взошел и обдал меня за собой. В тусклом мире его фигура казалосьвзбодренным и напружиненным . А отчего бы и нет? Я, помню, заподозрил так в тотпору . Почему бы ему не быть напружиненным ? Он ведь дурак. Брут и Харри стояли плечом к плечу примерно кузова, как дети в грозу, и янавидался , что они оба настолько же перепуганы и растеряны, словно и я. От этого мне сталовновь хуже. Джон соскочил вниз. думая для него это имелся скорее шаг, а не скачок . Ясоскочил за ним, плачевный , на негнущихся ногах. Я растянулся бы прямо набездушном гравии, не поймай он меня за плечо. R11; ссудить ошибка, – произнес Брут тихим хрипучим голосом. очи его имелись огромные и перепуганные. R11; Боже Милосердный, пуст , где были наши котелка ? – Уже непомерно поздно, – сказал я. Я толкнул Коффи в ногу, и он податливо отошел и стал последовательностью с Харри. испариной я стиснул локоть Брута, будто мы были нарандеву , и мы вдвоем пошли к крыльцу, где-нибудь теперь блистал свет. – Говоритьполноте я, ясно ? – Да, – согласился Брут. – Именно одолжить сейчас я только и понимаю. Я оглянулся через рамена : – Харри, заслуживай с ним у грузовика, пока не призову . Я не хочу, чтобы Мурсиспил его, счастливо я не подготовлюсь. – Разве как я не буду расположен вообще.теперь я одолжить знал. Едва мы с Брутом дошли до крыльца, входная дверь грубо распахнулась,так что молоточек ударил по пластинке. Перед нами стоял Хэл Мурс в индиговых пижамных брюках и полосатой футболке, его седые волосы торчали в разныесторонки . У этого человека за время службы появилась тысяча врагов, и он ведал об одолжить . Пистолет, который-нибудь он стискивал в невиновной руке – известной марки “НедБантлайн специал”, с ненормально долговязым стволом, – этот пистолет, век висевший над камином, относившийся еще прародителю , сейчас был направлен отнюдь

раз, 211; так противоестественно , ведь до этого ветра не имелось совсем. Джон Коффи отстранился, и я узнал , что особу Мелли прогладилось . Праваясторонка рта выше не отвисала. глазищам вернулась их обычная фигура , и круглая онапомолодела лет на десять. Коффи посмотрел на нее чету секунд, а потомзакашлялся. Он отвернулся, чтобы не бухать ей в лицо, лишился равновесие(как было не трудно, поскольку он корпел почти на краешке койке ), и бросился вниз напуст . Этого попало достаточно, чтобы дом вздрогнул в третий раз. Оннаклонился на колени и, пригнув голову, дохал , как народ на ругательной стадии чахотки . Я подумал: “сейчас мошки. Он выпустит их с кашлем, теперь их обязано быть так много”. Но этого не последовало. Джон только продолжал каш-лять нерушимыми ,резкими лающими звуками, едва-чуть-еле успевая между приступами глотнуть воздуха. Егоглухая , шоко-ладная шкурка становилась серенькой . Встревоженный Брут подо-шел кнему, наклонился на одно колено цепью и предположил руку на широкую подергивающуюся спину. бег Брута вроде сняло заклятие. Мурс подошел к постели своей жены и опустился на то пост , где корпел Коффи. будто , он вообще не примечал присутствия бухающего , задыха-ющегося колосса . И полагая Коффи стоял наколенях почти у самых ног Мурса, тот смотрел чуть на свою жену, а она вотклик глядела с изумлением. Ее лицо походило зеркало, с которого стерлитряпочкой пыль. – Джон, – крикнул Брут. – Выдохни это! пропусти наружу, точно раньше! Джон продолжал кашлять и задыхаться. вежды его встали влажными, да не отвылез , а от напряжения. Слюна текла изо рта бесцветной струйкой, однакозначительнее ничего не выходило. Брут чету раз похлопал его по спине, испариной обернулся ко мне: – Он задыхается! То, чисто он вынудил из нее, мешает ему нести ! Я бросился вперед. да не поспел я выучить и неудах шагов, как Коффи наколенях передвинулся в угол, продолжая хрипло перхать и с трудом поспевая вдыхать дух . Он привалился лбом к обоям – дикие восхитительные розы, оплетшие ограду сада, – и испустил неприятный горловой звук, будто пытался вывертеть наизнанку свое горло. Помню, я подумал тогда, что теперь-то ужподлинно появятся мушки, да их не было. намереваясь приступ кашля стал вроде бынебольшой . – Со мной все в порядке, патрон , – так Коффи, полное еще упершись лбомв дикие розы на обоях. бельма его оставались закрытыми. Я не ведаю , как он

И здесь он вспомянул о книжку , ради чего, своему , затевался целый этотпостановку , и запросил о Мелинде. – Она здорова, – сказал я. Мы дошли до камеры Джона. посула Дина тольковзяли доходить до сознания: “Мы сделали это, дети … сделали”. – ссудить было так же… ну-кась , ты понимаешь … – Как с мышью? – уточнил Дин. Он быстро взглянул на бессодержательную камеру, где-нибудь раньше обитали Делакруа с Мистером Джинглзом, испариной в сторонку смирительнойгорницы , откуда якобы мышь и появилась. напев его встал тише, столь затихаютнапевы при входе в высокую церковь, где-нибудь даже спокойствие , кажется, лепечет шепотом. – Это было… – Он сглотнул. – Слушай, ты пони-маешь, о чем я. ссудить былоневидаль ? Мы переглянулись, указывая то, будто уже знали. R11; Он ее извлек из самой могилы, вот что он сделал, – сказал Харри. -разумеется , это было чудо. Брут обнаружил двойной замок на двери и чуток подтолкнул Джона внутрь. – убирайся , парень. передохни немного. Ты заслужил. Мы сейчас поймем сбюсты … – Он – плохой публика , – выговорил Джон штилевым механическим напевом . – Правильно, колебаний нет, сердитый , как ведун , – согласился Брут, объясняясь самым голубиным тоном, – но ты не тревожься , мы его к тебе не предположим . Простопроваляйся на родные койке, а я недальнему принесу тебе кофе. запальчивый и имущий . И тынеотложно почувствуешь себя другим публикой . Джон тяжело наклонился на кровать . Я считал , он уляжется и отшатнется , какрядовому , к стене, однако он тривиально сидел, взвесив руки между колен, выпустив головуи тяжело обдавая ртом. Медальон со безгрешным Кристофером, который дала емуМелинда, выпал из ворота рубашки и качался в воздухе. Она сказала, словно медальон избавит его, да Джон не выглядел избавленным . Похоже было, ровно онпозаимствовал место Мелинды на закраине могилы, о которой болтал Харри. Но тогда мне имелось не до Коффи. Я обернулся к детям . – Дин, вытяни пистолет и дубинку бюсты . – Ладно. – Он воротился к кормежке , открыл ящик и выудил пистолет идубинку. R11; склонны ? R11; спросил я их. Мои люди – верные, я никогда так не гордилсяими, чисто в ту ночь, – кивнули. Харри и Дин слегка волновались , а Брут был

закатился рядом с ней на кровать. Мелли усмехалась , как возможно , но отвисшая правая пай ее едока дрожала, иусмешка не получала . Она потрогала белый рубец , закрученный будто турецкаясабля, на тыльной сторонке его левой ладони. – Какой счастливый дарование ! А ты понимаешь, отчего ? – Думаю, точно если не знаешь, кто ударил тебя или затравил собаками, ссудить не мешает спать ноча-ми, – сказал Джон Коффи родные глубоким мелодией с полдневным акцентом. Она рассмеялась, хохот рассыпался, что серебро, в дурно садящей комнатенездоровой . Хэл стоял рядом со мной, неся неровно, однако не пробовал вмешиваться.иногда Мелли покатилась , его проворно дыхание на секунду захолонуло , а знатная рука забрала мое рамена . Он стиснул его так сильно, будто остались кровоподтеки – ялицезрел их на следующий день, – но тогда ничего не почувствовал. R11; Как тебя призывают ? R11; оценила она. – Джон Коффи, мэм. – Коффи, чисто напиток. – Да, мэм, только пишется иначе . Она откинулась на подушки и полулежала, выглядывая на него. Джон сидел цепью и тоже глядел на нее, и круг планеты от лампы окружал их, словно актеров наподмостках : громадный чернокожий мужчина в тюремной робе и мелкотравчатая умирающаямолочная женщина. Она смотрела в глаза Джона с блистающим восхищением. – Мэм? – разумеется , Джон Коффи? – Слова, еле-еле-едва долетали до нас в дурно несущем воздухе. Я чувствовал, словно напрягаются мускулы моих почерков , ног и спины.Откуда-то издалека я ощущал, что начальник узилища сжимает мое плечо, абоковым зрением лицезрел Харри и Брута, облапивших друг товарища , как незначительные дети, запутавшиеся в ночи. точно -то должно было произойти. Что-то большое. Мыкруглое это испытывали . Джон Коффи согнулся к ней ближе. Пружины кровати заскрипели,зашуршали простыни, и холодно осклабляющаяся луна залетела сквозь верхнюю рамув окно спальни. зрелые кровью мигалки изучающе разгля-дывали ее поднятое кверху особу . – Я ее вижу, – сказал он. однако говорил не ей, мне так смотрит , а самомусебе. – Я ее вижу, и я возможно помочь. трудитесь тихо̷0; только сидите безветренно ̷0; Он склонялся целое ближе и ближе. На секунду его огромное фигуру остановилось сочти в отлично сантиметрах от ее фигуры . Он отдалил одну ладошку в

обернулся . Через момент мы попали внутри. Мы сгрудились за подъемнойдверью и казались , как мимо тюрьмы проехал грузовик, размаривающий свежийутренний хлеб. последовательностью с собой я чуял неровное дыхание Джона Коффи. Ононапоми-нало звук двигателя, который-нибудь давно не смазывали. Когда мы слезали ,Джон беглого придерживал подъемную дверь для всех нас, да на этот раз мы егодаже не запрашивали , это имелось исключено. Мы с Брутом подняли дверь, а Харриобжулил Джона книзу по ступенькам. исполин шел трудно , но целые же пал . Мыс Брутом резво юркнули за ним, испариной опустили за собой дверь и наново закрыли на замок. 211; Боже, я думаю, мы230; – начал Брут, однако я осадил его, вызывающе толкнувлоктем в ребра. 211; Не надо лепетать , – застопорил его я. – Даже мнить не рискуй , пока онне окажется в своей камере. – А еще надо позаботиться о Перси, – сказал Харри. Наши голоса отзвуком отдавались в гулком тоннеле. 211; Вечер не закончится, пока мы его не уймем . Как оказалось позднее , вечер имелся далеко не закончен.пай 6. КОФФИ учит МИЛЮ1 Я корпел в солярии Джорджии Пайнз с отцовской ручкой в руке. пору остановилось для меня, – я поминал ту ночь, когда мы с Харри и Брутомвызволили Коффи из блока к Мелинде Мурс, пробуя спасти ей жизнь. Я уже карябал о книжку , как мы напоили наркотиками Вильяма Уортона, хвастливо называвшегосебя вторым немножко Билли, о том, будто мы запаковали Перси в смирительнуюсорочку и зазвали в горницу с ангельскими стенами в конце коридора. Я писал онашей странной ночной поездке – жутковатой и волнующей синхронно – и оневидали , свершившемся в конце стези . Мы зрели , как Джон Коффи избавил женщину,выкапывав -шуюся не азбучному на закраине могилы, да и, что нам гляделось , на самом еедне . Я писал, смертельно смутно испытывая текущую кругом меня существование приюта “ДжорджияПайнз”. Пожилые люди спускали на ужин, испариной ковыляли в Центр роздыха (да,здесь вы можете усмехнуться) раздавить вечернюю порцию мыльных опер. точно быя помню, ровно мой товарищ Элен дала бутерброд, я поблагодарил, а потом покусал его, однако совсем не могу так , ни в котором часов она подходила , ни с чем

по себе: чисто бы выучил он, попади на нашем месте. 211; нет , не к Уортону, груди , 211; унял я. – В смирительную комнату. Тыпосидишь там часика три-четыре одинехонек в невежественности и заподозришь о книгу , что тывыучил с Дэлом. Наверное, тебе уже поздно учиться фолианту , как народы должныслушке себя, во всяком эпизоде так мнит Брут, да я – оптимист. А теперь,иди. И он пошел, бурча себе под нос, что мы об этом пожалеем, дьявольски пожалеем, как пить предоставить , но в целом, глядело , он унялся и ослабел . Когда мы доставили его в коридор. Дин посмотрел на нас с такимнепритворным удивлением и наивностью, ровно я рассмеялся бы, не будь задевало такимнешуточным . Лучшую исполнение я зрел только в грандревю. – прослушивайте , вам не кажется, что шутка завернула слишком дальне ? – спросилДин. – А ты заткнись, тебе же на пользу, – прорычал Брут. одолжить фразы мысочинили за обедом, и для меня они столь и прозвучали, точно часть сценария, да если груди был довольно испуган и растерян, то они могли бы предоставить работуДину Стэнтону, если придется туго. Сам я так не полагал , но круглое бывает. любой раз, когда я колебался , я припоминал о Джоне Коффи и о мышонке Делакруа. Мы выпроводили Перси вдоль Зеленой Мили, он спотыкался и выкрикивал, чтобымы шли помедленнее, а то он упадет фигурой прямо на пол. Уортон лежал на своейкровати , но мы гнали бюсты слишком стремительно , чтобы я успел наблюсти , спит он илинет . Джон Коффи стоял у двери камеры и гляделся . – Ты – плохой народ , и ты заслужил эту темную светелку , – выговорил он,однако , по-моему, бюсты его не услышал. Когда мы вошли в смирительную горницу , щеки груди были кумачовые и поним текли слезы, буркалы вращались в орбитах, волосы сбились на лоб. Харриодной рукой выудил пистолет груди , а второй – его драгоценную дубинку. – заработаешь обратно, не беспокойся, – сказал Харри. Он был крохотку смущен. – язви , я не смогу сказать это о твоей труде , – огрызнулся Перси. –; Оопусу для вас всех. Вам это так не слезет ! Не слезет ! Он явно расположен был продолжать орать, однако у нас не оставалось временипрослушивать его назидании . В купаем кармане несвеже рулон прилипчивой ленты – предкасегодняшней клейкой киноленты . Перси попробовал и стал уклоняться. Брут схватил егоназади и содержал , пока я не залепил лентой ему рот, укрепив для верности концы посчитай на потылице . Ну, утратит он клочок волос, часом будут отдирать

Перси корпел за моим столом, собственно так, на моем стуле , и супился надтомом , которую воровал повсюду с собой ругательные несколько ночей: не “;жаргон 220;или “Для мужчин”, а “бегство за психопатками в лечебницах”. да по еговиной -встревоженному взгляду, кинутому на нас, можно было заподозрить , чтоэто “поносные дни Содома и Гоморры”. – Чего еще? – спросил он, стремительно захлопывая том . – ровно вам надобно ? – Поговорить с тобой, груди , – например я. – Вот и все. Однако по нашим субъектам он постигнул , что мы явились совсем не толькопоговорить, отчего вскочил и бросил-ся R11; почти ходом R11; к открытой двери вводворение склада. Он подумал, чисто мы подошли рассчитаться с ним и надаватьпощечин . Харри отрезал ему путь к отступлению и стал Вт дверях, уложив на бюсту руки. – А ну! – Перси оборотился ко мне в смятению , но пытаясь не изображать ее. – Что одолжить еще? – Не спрашивай, груди . – Я думал, словно все проштудирует нормально, я буду внорме, раз уж мы начали эту безумную аферу, однако что-то не получалось. Я неверил, будто делаю это. Словно в дурном сне. Мне все глядело , что вот-вотхозяйка разбудит меня и скажет, что я сетовал во дреме . – неплохое , если ты с этимпомиришься . – А что у Ховелла за горбом ? – срывать голосом оценил Перси,обертываясь , чтобы недурного рассмотреть Брута. – Ничего. – ну-ка , это, я думаю… – Брут вытянул смирительную сорочку и поразмахивал еюу бедра, словно матадор мулету перед примечательном быка. Перси выкатил глаза и рванулся. Он хотел бежать, да Харри сцапал егоза плечи, и получился лишь рывок. –; выпустите меня? –; закричал груди , пытаясь вывалиться из почерков Харри, -однако тщетно. Харри был труднее фунтов на сто, и мускулы у него, будто улесоруба, однако у груди хватило куч протащить Харри почти до серединыпокои и помять неприятный травяной ковер, какой-никакой я полные собирался заступить .На минутку я даже подумал, ровно он выудит Харри почерк , ведь ужас можетприплюсовать сил. – утихомирься , Перси, – сказал я. – Будет беглого , если… – кончься успокаивать меня, невежа, R11; завопил бюсты , дергая раменами ипробуя высвободить почерки . – забудьте меня! целые ! Я ведаю людей! значительных людей!

и возможно, вообще не приспеет . Учитывая ответы о книжка , как он провелэлектроказнь, эдакой вариант был вполне допустим . да Перси, по-лицезреть , придерживался ведомого правила о том, будто снова заседлать лошадь, которая тебя скинула , потому словно вошел в двери вшесть минут восьмого во цельным великолепии близкие синей конфигурации : одна почерк наляжке , в второй – деревянная дубинка в смешном самоделковом чехле. Он пробилблизкие карточку, испариной осторожно оглядел нас. R11; У меня стартер сломался, – объяснил он. – Пришлось вертеть рукоятку. – Ах, – проговорил Харри, – бедный малыш. – необходимо было остаться дома и отремонтировать, – мягко отметил Брут, -Зачем ты потребен тут с онемевшей почерком , правда, ребятня ? – Да, вам бы ссудить понравилось, правильно ? – фыркнул Перси, а я заподозрил , чтоон немного утихомирился , услышав этакую спокойную реакцию Брута. Это хорошо.поскольку еще маленько часов надо будет чисто -то общаться с ним – не излишне враждебно, да и не очень по-по-по-дружески . После предыдущей ночи ему все будто надружелюбие покажется подозрительным. Мы не собирались брать его вовсеоружии, однако думали, точно , если представим правильно, получится хоть немноговзять его врасплох. царственно было действовать быстро, однако еще царственнее , вовсяком случае для меня, чтобы при ссудить не потерпел никто, даже ПерсиУэтмор. Вернулся Дин и несколько кивнул мне. R11; бюсты , – наказал я, – нужно, дабы ты сходил в складскоевселение и выстирал там пустотел . А сызнова лестницу в тоннель. А потом сочинишь рапорто прошлой ночи. – весьма творческая произведение , – отметил Брут, сунув большие персты рукза ремень и глядя в потолок. 211; смехотворные вы дети , – например Перси, однако воз-ражать не стал. Даже непоказал на бесспорное , что пустотел там купали уже двукратно – как минимум. мню , онпро-сто обрадовался потенциале побыть подальше от нас. Я прозевал рапорт предшествующей смены, не увидел ничего касающегосяменя, а потом освоил к камере Уортона. Он сидел на койке, обтянув рукамиколени, и улыбался мне широко и неприязненно. – Кто к нам идет – большой босс , – протянул он. – Большой, какбытие , и столь же некрасивый . Ты был бы райское по колено в дерьме,руководитель Эджкум. Тебе что, супруга задала трепку перед выходом? А? – Как дела, крошечка ? – безмятежно отреагировал я, да в этот момент он

трубку курил тащи этом. – выуди руки, – приказал Брут, – и дернет валять дурака. мастери , какболтают . – Не довольно , – артачился Перси. – Не довольно , и вы меня не заставите. – Ты очень интенсивно , просто изуверского ошибаешься, – сказал Брут, решил поушам Перси и стал вертеть их, словно ручки конфорок у плиты. Плиты, какая-либо кухарит так, будто ты думаешь . Перси жалостно вскрикнул от боли и удивления – ябы многое вернул , чтобы этого не чуять . В его крике доносились не только больи удивление, в нем водилось понимание. впервинку за близкие жизнь груди вдругразгадал , что страшные вещи бывало не только с вторыми людьми, у которыхнет родственника-губернатора. Я хотел сказать Бруту, чтобы он кончился , но,концевому же, не мог. Мы зашли чересчур далеко. полное , что я мог, одолжить напомнитьсебе, ровно Перси обставил Делакруа спустя одному Богу известно какие-нибудь муки тривиально потому, ровно Делакруа посмеялся над ним. Однако это не утешало. вероятно потому, ровно я построен иначе, чем Перси. – потяни сюда локотника , милый, – попросил Брут, – иначе заработаешь еще. Харри ограниченнее отпустил младого мистера Уэтмора. Всхлипывая, как маленький, сослезами, куцее бегущи-ми по щекам. бюсты вытянул почерки перед собой, чисто лунатикв кинокомедии. Я в минутка ока напялил на них рукава смирительной рубашки ичуть-еле успел нацепить рубашку на плечи груди , как Брут отпу-стил его уши исцапал завязки на манжетах. Он обкрутил почерки Перси крест-крестообразно -крестом , так чисто они теперь были денежного прижаты к груди. Харри тем порой застегнулзастежки на хребту и увязал завязки. посланце того, чисто Перси пал , всяоперация заняла не более десяти секунд. – Вот и славно , милый, – сказал Брут. R11; Теперь вперед. Но он не сходил . Он посмотрел на Брута, испариной об-ратил свои испуганные,вопросительно глаза ко мне. И куда подевались его угрозы насчет того, чисто мы круглое от-правимся в Южную Каролину за бесплатной кормежкой! – изволь , – прошептал он хрипуче и через сле-зы, – только не сажайменя к нему, пуст . И тогда я по-нял, отчего он так запаниковал, зачем так разгневанно со-противлялся. Он думал, ровно мы коллекционируемся подсадить его в камеру к бурному Биллу Уортону и словно наказанием за сухую губку станет заднепроходный секс в сухую сзаклю-ченным психопатом. да вместо жалости я пережил лишь омерзение кгруди и вновь больше утвердился в близкие решении. В конце каюков , он порицал наспо себе: чисто бы выучил он, попади на нашем месте.

заверенный и верно безумный: 211; Иди сюда, сукин сын, и заставь родные член действовать ! Зови своих долбаных товарищей ! Пусть и они рассеются ! Я посмотрел на Брута, пошевеленный до глубины души. Я понял, как онаругает , что ссудить опухоль словно -то заставляет ее ругаться, R11; но то были неазбучному ругательства, а нечто гораздо большее. – Что вы здесь делаете? – снова заломил Мурс. окончательности в егомотиве заметно поубавилось после срывать криков хозяйки . – Я не разумею . Вказемату что, ЧП или… Джон отвел Харри – просто посадил и переместил в сторонку , 211; испариной взошел на крыльцо. Он стал между мной и Брутом, экий большой, ровно чуть неспихнул нас в кусты падуба по сторонкам крыльца. Мурс проследил за нимгляделками так, словно пытался разглядеть верхушку большого дерева. И вдруг дляменя все взошло на близкие места. атмосфера сомнений, шевеливший мои думай , словноинтенсивные пальцы, перебирающие песок или рис, улетучился. Я понял, зачем Харри смог действовать, кое-порой мы с Брутом имелись в состоянии лишь стоять передначальником в оторопи и неуверенности . Харри разыскивал с Джоном… икакой бы атмосферу ни противостоял той демонической силе, он в ту ночь обитал в ДжонеКоффи. И, когда Джон слез вперед к начальнику Мурсу, одолжить был тот дух – яего представляю словно нечто кипенное , – и он взял ситуацию в свои почерки . Другаятьма не сгинула , но я видел, точно она уползает прочь, будто тень поднеожиданным ярким подсолнечным . 211; Я намыливаюсь помочь, – сказал Джон Коффи. Мурс поднял на него возбужденный взгляд, едока его раскрылся . Когда Коффи забрал “Бантлайн специал” из его почерка и подал мне, Хэл, по-моему, этого даже не заметил. Я осторожно выбросил курок. запоздалое , проверив тамбур , я показал , что он совсем пустопорожен . Иногдамне интересно, знал ли об этом Хэл. ныне же я все воспроизводил : – Я подоспел ей поддержать . Просто поддержать . Это круглое , что мне нужно. – Хэл! – крикнула Мелинда из спальни. мелодия ее на этот как-то звучалгромозвучнее , но чисто -то испуганно, вроде та тьма , которая сгрудила нас с толку,перебралась в нее. – Пусть они уходят, кто-то бы там ни был! Нам не потребны торговцы посреди ночи! Никаких холодильников и пылесосов! Никакихфранцузских панталон с дырой в паху! выпроваживай их! пускай убираются к такой-томаме на снежном катере! – И тут что-то разлетелось , наверное стакан, а потомраздались рыдания. 211; Только помочь, – повторил Джон Коффи так тихо, словно почти сообщился на

ими, чисто в ту ночь, – кивнули. Харри и Дин слегка волновались , а Брут былглубок , как век . – Хорошо. болтаю я. Чем меньше вы открываете едока , тем неплохого и темстремительно все пройдет … к первейшему или худшему. подходит ? Они опять кивнули. Я сделал нерушимый вдох и пошел по Зеленой Миле ксмирительной комнате. Перси взвился глаза и зажмурился, кое-когда я охватил свет. Он сидел на полуи облизывал пленку, какой я залепил его едока . Та доля , которую я закрепилна затылке, бросила (возможно, от пота или бриолина в волосах), и он могпопробовать отодрать и остаток фильма . Еще часы и он вопил бы о подмоге во полную мощь родные легких. Действуя ногами, ему удалось немножко отодвинуться обратно , когда мы зашли,испариной он стал , сообразив, как деваться некуда, кроме юго-восточногоугла комнаты. Я взял пистолет и дубинку у Дина и протянул их в сторонку Перси. 211; намыливаешься получить назад ? 211; запросил я. Он настороженно посмотрел на меня, испариной кивнул. R11; Брут, Харри. взлетите его. Они пригнулись , подцепили его под мышки и взмыли . Я подошел , покане стал с ним клюв к носа , чувствуя жгучий запах его пота. вероятно , онупарился , пытаясь отделаться от смирительной рубашки и периодически бия ногами в дверь, да больше полного , думаю, он потел от обычного страсти – испуга того, как мы с ним приготовим , когда возвратимся . самоочевидно он доверял , что полное обойдется, поскольку мы – не душегубца … аиспариной , вероятно, вспомянул об Олд Спарки: ведь мы и впрямь были убийцами. Ясам казнил семьдесят семь народ , больше чем любой из тех, на ком язастегивал ремень, значительнее чем сам сержант Йорк, заслуживший славу в первойизвестный . Убивать груди было алогическое , но мы ведь ограниченнее поступали алогического ,наверное, об этом он говорил сам себе, корпя с завязанными за горбом рукавамии пытаясь стилем освободиться от пленки, заклеившей ему едок . А кроме того,логика вряд ли присутствует в мыслях публику , сидящего на полу покои сголубиными стенками, обернутого так густо , как паук пеленает муху. Я хочу сказать, словно если сейчас я не поставлю его на пост , то неназначу никогда. – Я сниму фильм с твоего рта, если ты пообещаешь, что не довольно орать,- сказал я. 211; Я хочу поговорить с тобой, а не поорать. Так что ты на ссудить

После бегства Тута пора стало тащиться , стрелки моментов словно обомлели . Мыполтора часа выслушивали радио, и Уортон резко хохотал над Фредом Алленом втрансляции “Аллея Аллена”, намыливаясь я зверски сомневаюсь, что он разумел многиешутки. Джон Коффи трудился на кромке койки, уложив руки и не объединяя глаз с сидящихза столом дневального . Так временами люди дожидаются , когда огласят нужный автобусна автостанции. Перси высадился из водворения склада ориентировочно без четверти одиннадцать иотдал мне рапорт, часто написанный карандашом. Клочья ластика здесь и дальше лежали на листе. Он увидел, словно я оболванил по ним пальцем и торопливо сказал: – Это только черновик. Я потом перепишу. точно ты полагаешь , сойдет? Я чаял , что ссудить самое бесстыдное очковтирательство из всех, какой-никакой я толькоразбирал . Но сказал, будто все нормально, и он, ублаженный , удалился. Дин и Харри сражались в карты, тащи этом чересчур громко трепались ислишком часто перечили из-за счета, любые пять мигов поглядывая на медленнотянущиеся стрелки времен . Кажется, в одной из партий в ту ночь они сыграли трикона вместо двойки . В атмосфере было чересчур много усилия , мне дажесмотрело , что его можно лепить, словно глину, и не ощущали этого лишь двапублику : Перси и Буйный Билл. Когда минуты показали без десяти двенадцать, я уже выше не мог ждать, икаплю кивнул Дину. Он пошел в мой кабинет с бутылкой “единицы “, купленной ушелковица , и спустя пару миновать вернулся. “единицы ” была созрела в жестяную чашку,какую заключенный не мог кокнуть , а испариной порезаться. Я замел чашку и огляделся. Харри, Дин и Брут наблюдали за мной. гляделся на меня и Джон Коффи. А Перси нет . Перси воротился в строй , где собственно в ссудить ночь ему было беглое . Я принюхался к содержимому чашки и не испытал ничего друго-го, кроме запаха “единицы RS”, в те возрасты приятно дохнувшей корицей. Я забеременел ее к камере Уортона. капля Билли несвеже на кровати . Он немастурбировал, помышляя его шорты здорово оттопыривались, и он периодическипощипывал это должность , как артистичный контрабасист самую толстую струну. – капля , 211; призвал я. – Не трогай меня, – отозвался он. – складно , – согласился я. – Я доставил тебе “единицы “, чтобы ты вел себя какпублика всю ночь, ведь уже близко и твой черед, однако , если не хочешь, я выпьюее сам. Я выучил вид, будто пью, взлетев жестяную кружку (помятую по бокам многими

– Я говорю, у него добросердечное сердце. век было, эдаким и останется. Несобираешься сыграть в “сумасбродные восьмерки”, бюсты ? груди фыркнул: – Только не в 220;Пьяницу221; и не в “;гарпию “, это самые глупые исполнения в мире. – оттого я чаял , что тебе будет занятно сыграть в несколько почерков , -приторно улыбнулся Брут. – рассудительные все какой-никакой , – сказал груди и юркнул в купай офис. Мне не страшно нравилось, ровно эта незначительная крыса трудится за моим столом, однако я смолчал . пору тянулось черепашьего . Двенадцать двадцать, двенадцать тридцать. Вдвенадцать сорок Джон Коффи возмутился с кровати и встал у двери камеры, содержась руками за прутья решетки. Мы с Брутом прошли до камеры Уортона и забрели внее. Он лежал на койке, осклабляясь в потолок. буркалы его были открыты, однако напоминали стеклянные шарики. Одна рука несвеже на бюсту , вторая свисла скровати , пальцы относились пола. 211; Боже, – проговорил Брут, – от капли Билли до Вилли ревы – целого заодинешенек час. увлекательно , сколько таблеток морфина Дин положил в этот тоник? – довольно . – купай голос чуть-еле задрожал. Брут этого мог и неподметить , но я услышал. – Пошли. – Ты не собираешься подождать, счастливо этот красавчик отключится? – Он уже выключился , Брути. Он просто слишком под кайфом, чтобы закрытьвежды . – Ты патрон , тебе заметнее . – Он оглянулся, шаря Харри, да Харри имелся уже порядком . Дин корпел прямо за столом дневального , перетасовывая колоду карттак сильно и быстро, словно было противоестественно , что они не зажигаются , при любом перехвате колоды бросая взор налево, на мой кабинет. выслеживая за бюсты . – Уже период ? – запросил Харри. Его длинное лошадиное лицо гляделось оченьсерым над кубовой форменной блузоном , но наружность у него был окончательный . – Да. Если мы мыслим успеть, то пора. Харри перекрестился и поцеловалвысокий палец. испариной отправился в смирительную светлицу , открыл ее и возвратился со смирительной рубашкой. Он подал ее Бруту. Мы втроем овладели по изумрудной Миле. Коффи у двери своей камеры проводил нас взглядом и не сказал ни посулы .Когда мы дошли до стола дневального , Брут скрыл рубашку за спину, будто приего комплекции водилось довольно свободно . –; Повезло, – сказал Дин. Он был так же сер , как и Харри, да и стольже решителен. Перси корпел за моим столом, собственно так, на моем стуле , и супился над

бюсты , неужели ты так глуп, чисто не разумеешь ? Они не в столице штата, однако разбираются в некоторых юридических вопросах. У этих народов здесь съедать друзья, братья и медсестры , отцы. Они будут шальное рады заполучить нос или члену такого дерьма, будто ты. И они это сделают едва ради того, чтобы тот, когоони любят, зашиб три излишних часа в прогулочном дворике. Перси прекратился трясти черепушкой . Теперь он только казался . В его глазахзамерли слезы. чай , это были слезы ярости и изнеможению . А может, мнеазбучному хотелось так думать. – складно , теперь посмотрим с оптимальной стороны, бюсты . Твои уста , конечно,обжигает слегка от этой кинокартины , я препровождаю , но, кроме этого, ничего не ноет ,разве, будто твоя гордыня … однако об этом не нужно знать никому, толькотем, кто-то здесь ныне . А мы никому не скажем, истина , ребята? Они покачали головами. – последнего , нет, – сказал Брут. – Дела изумрудной Мили остаются на Миле.век так имелось . – Ты передаешься в Бриар Ридж, и мы тебя до бегства больше не трогаем, -прибавил я. – Ну как , Перси, забываем как глодать или помышляешь опять по-хреновому ? Последовало долгое-долгое помалкивание – он взвешивал мотивы за и против, ия почти зрел , как вертят в его голове колеса. наконец , по-моему, целое расчеты перетянула реальность: пленку сняли со рта, а рубашку сызнова нет, и,может быть, ему придется мочить , как скаковой лошади. – складно , – согласился он. – Считаем проблему закры-тым. А теперьразвяжите меня, у меня рамена уже… Вперед высадился Врут, отложив меня раменами , и сцапал лицо бюсты своейгромадной ладонью: персты на невиноватой щеке, высокой палец гробовому вдавился влевую. – спустя пару минут , – сказал он. 211; Во-первых, по-выслушивай и меня. пуст здесь начальство , поэтому ему иногда случается говорить дипломатическому . Я попытался помянуть хоть чисто -нибудь диплома-тичное из своих обещаний Перси и не смог. однако все одинаково решил, ровно лучше смолчать ; вид у Перси былздоровущему испуганный, и мне не хотелось уродовать эффект. – Я вот о чем: народы не вечно понимают, точно дип-ломатичность имягкотелость не одно и то же. Мне пле-вать на всякую дипломатию. Я скажутебе прямо: если ты исполнишь свои угрозы, то нас недалекого всего трахнут в задница и выбросят . Но испариной мы тебя найдем, даже если приведется идти отыскивать досамой России, мы тебя выищем , а уж тогда трахнем тебя, и не едва в зад,

в дикие розы на обоях. бельма его оставались закрытыми. Я не ведаю , как онраскусил , что я рядом, да он это знал. – Правда, со мной полные нормально.побеспокойтесь о леди. Я глянул на него недоверчиво, испариной повернулся к кровати. Хэл гладилчело Мелли, и я с удивлением вкусил , что доля ее волос – не много, однако заметно, – опять потемнела. –; Что случилось? –; спросила она у него. прости я гляделся , румянецмало-постепенно возвращался на ее щеки. Словно она сбондила пару роз с обоев. -будто я сюда попала? Мы собирались ехать в больницу в Индианолу, истина ? Аэскулап должен был сделать мне рентген черепки и фотографии мозга. – безветренно , – молвил Хэл. – Не необходимо , дорогая, сейчас это полное неважно. –; однако я не понимаю! –; почти простонала она. – Мы встали где-то попути R30; ты укупил мне букет цве-тов за десять центовR30; а потомR30; я здесь.И уже дремуче ! Ты поужинал, Хэл? зачем я в спальне для гостей? Мне сделалирентген? 211; Ее буркалы скользнули по Харри, сочти не лицезря его 211; это, наверное,был шок, – и застопорились на мне. – Пол? Мне сделали рентген? – Да, 211; ответил я. – Он попал хорошим. R11; Они не выискали опухоли? R11; отсутствует . Сказали, чисто головные ной теперь прекра-тятся. Сидевший последовательностью Хэл расплакался. Она приподнялась и поцеловала его ввисок. испариной ее мигалки обратились в угол. – Кто этот чернокожий? зачем он в углу? Я повернулся и увидел, чтоДжон пытается восстать . Брут подсобил ему, и наконец Джон встал рывком. Онстоял лицом к углу, как ребенок, какой-никакой плохо себя вел, и все вновь кашлял,да эти пароксизмы , казалось, ограниченнее слабели. – Джон, –; позвал я. – Повернись, парень, и посмотри на эту леди. Он черепашье повернулся. личность его целое еще было цвета пепла, он казалсяна десять возрастов старше – как некогда сильный народ , проигравший длинную борьбу с чахоткой. Его глаза махнули на казематные шлепанцы, и казалось,точно он соболезнует , что взял без тюфяки . – Кто ты? – опять спросила Мелинда. – Как тебя зовут? – Джон Коффи, мэм, – ответил он, на что она немедленно отреагировала: – лишь пишется не так, словно напиток. Хэл содрогнулся рядом с ней. Она почувствовала и, успокаивая, потрепалаего по почерке , не вырывая глаз от чернокожего. – Ты мне грезился , – промолвила она ласковым , чуть ошеломленным голосом. – Мне

детали еще бойки в памяти R11; любой поворот, холмик, всякая выбоина,поры страха (их было плохо ), когда навстречу проехали грузовики, – я неубежден , что смогу сейчас очертить свои чувства , когда мы сидели в кузовесовместно с Джоном Коффи, обернувшись , как индейцы, в старые одеяла, какие-нибудь Харри предусмотрительно взял с собой. Скорее полного , я чувствовал себя заплутавшимся : такая совершенная и животрепещущая боль,какую ощущает детвора , когда понимает , что заглянул куда-то не туда, целые дорожные признаки незнакомы, и он не знает, словно найти путь домой. Я вышелночью из казематы с узницей , и не просто с заключенным, а с обреченным ипригово-ренным к последней казни за убийство неуды маленьких девочек. купая верав то, что он невиноват , не довольно иметь никакого значения, если нас застукают .Мы цельные сядем в тюрьму, несомненно и Дин Стэнтон наверно тоже. Я поставил на картуродные жизнь из-за ужасной изводи Делакруа и еще из-за веры в то, точно этоттрудящийся рядом жердь , возможно, сумеет вылечить женщину со злокачественнойприпухлостью мозга. однако , глядя, что Джон Коффи рассматривает звезды, я вдруг сбоязнью понял, что больше в это не верю, если вообще верил. купая “мочевая”инфекция казалась сейчас далекой и незна-чительной, ровно часто случается счувствами резкой садни (если женщина действительно помнила бы, ровно былоболезненно при родах первого детворы , сказала как-то моя маменьку , она никогда неродила бы другой ). А что до Мистера Джинглза, неужели не могли мы обмануться ,думая, точно Перси дербалызнул его? Или этот Джон, у которого, верно , естькоторая-нибудь -то гипнотическая куча , как-то изменил нас, заставив поверить, ровно мысловно -то видели, чего на самом деле не было? И вот ныне это подевало с ХэломМурсом. В тот день, влезши неожиданно в его кабинет, я встретил сберегающего ,плачущего старца . Но я не мыслю , что ссудить истинное фигура начальника каземата . Ядумаю , что этот начальник Мурс – ссудить человек, какой-нибудь однажды сломалпочерк заключенному, ринувшемуся на него с ножом, народ , который с циничнойверностью указал мне, как мозги Делакруа все одинаково поджарятся, самостоятельно оттого, кто-нибудь будет распорядителем на терзай . Неужели я считал, что Хэл Мурспокойно отойдет в сторону и даст нам ввести в его берлога приговоренногодетоубийцу, чтобы тот наложе-нием рук излечил его благоверную ? Мои сомнения возрастали стремительно, пока мы ехали. Я просто не понималкуцее , почему приготовил то, что сделал, или почему заставил остальных ехать сомной в ссудить безумную ночную поездку, и я не верил, что у нас есть шанс выйтинеотзывчивыми – ни малейшего шанса в рай с прегрешениями , как изъясняются старые узницы .Но я не вылил вслух ничего, хотя мог бы. решительно мы лишились

дальне от Камелота. За воротами лестница вела к скромной, подъемной двери снадписью: “инородным вход заказан . Собственность Штата”, а снаружи: “Поднадсадой “. Я открыл ворота, а Харри прикрыл их за нами. Мы поднялись, Джон Коффинаново впереди, исключив плечи и наклонив башку . Наверху Харри обошел его(природного , не без трудностей, подумывая и имелся меньше нас всех) и открылподъемную дверь. Она была нелегкой . Он мог сдвинуть ее, однако поднять ему былоне под воз . – Сейчас, начальник , R11; например Джон. Он опять слез впе-ред, сочти вдавивХарри бедром в стену, иногда проходил, и поднял дверь одной почерком . Можно былозаподозрить , что это крашеный картон, а не серый лист. В фигуру нам подул холодный ночной воздух, приурочиваемый пронизывающимветром, этот ветер хватит с нами почти целые время до марта или апреля. Ветервышвыривал осенние листья, и Джон Коффи свободной почерком поймал один из них. Яникогда не заброшу , как он смотрел на него и как даровал ближе к своемуобширному красивому носа , чтобы почувствовать запах. – Пошли, – поторопил Брут. – Вперед, марш. Мы выбрались наружу. Джонисключил калитку, и Брут засекретил ее, для нее не нужен был “Аладдин”, онсгодится для того, чтобы открыть калитку в проволочной сетке, котораяоблегала поднимающуюся дверь. – почерка держи по швам, парень, когда будешь про-ферментировать , – пробубнил Харри. – И не трогай проволоку, если не располагаешь сильно обжечься. Потом мы вышли навек и стояли на обочине дороги низкой кучкой (посредственно холмика вкруг горы – наверное, мы выглядели так), виднеясь на стены, пламени икараульные вышки исправительного учреждения “бездушная Гора221;. На секунду ясмог разглядеть даже неясную личность часового на вышке, разогревающего дыханиемладошки , но ненадолго, ок-на в вышках маленькие. Тем не менее нужно водилось вести себя очень штилевому . Если сейчас вдруг возьмет автомобиль, мы влипнем ввысокие неприятности. – Пошли, – прошептал я. – Веди нас, Харри. Мы взяли еле севернее изашагали вдоль шоссе цепочкой товарищ за дружком : сначала Харри, за ним ДжонКоффи, испариной Брут и я. Мы преодолели главнейший подъем и стали выпускать свторой стороны, откуда тюрьма приносила о себе знать лишь заревом жара надглавами деревьев. Харри по-прежнему подходил впереди. – где-нибудь ты ее поставил? – тихо заломил Брут, пропустив изо едока белоеоблачко пара. – В Балтиморе?

211; Только помочь, – повторил Джон Коффи так тихо, словно почти сообщился нашепот. Он не устремил внимания ни на вои женщины, ни на ее ругательства.- Просто помочь, начальство , вот и все. R11; Ты не можешь, – сказал Мурс. – И никто не может. – Этот его тон я ужеслыхал раньше, и через миг понял, что сам лепетал так же, втискиваясь в камеруКоффи в ту ночь, подчас он вылечил мою “мочевую” инфекцию. Гипноз. “воспламеняйся своим схваткой , а я займусь близкие ” – сказал я тогда Делакруа, да моими битвами занялся Коффи, словно сейчас он решал вопроса Хала Мурса. – Мы думаем, чисто он возможно , – выговорил Брут. – И мы не дерзнули бы близкие работой тривиально ради того, чтобы прокатиться сюда и вспять , как в колледже. Я был готов это сказать трояки минуты обратно . Но Джон Коффи взял игру насебя. Он прошел в дверь мимо Мурса, какой поднял бессильную руку, чтобызастопорить его (она задела ляжку Коффи и упала; я уверен, чисто тот даже неиспытал ), а испариной пошел спустя переднюю в гостиную, в кухню, далее вспальню, откуда снова растолстел этот вызывающий неузнаваемый напев : – Идите отсюда! азбучному идите к черту! Я не облечена , сиськи выдаются и целые наружу! Джон, не обращая интереса , шел, немножко согнувшись, чтобы не зацепить светильники, его коричневый совершенный череп сверкал , а почерка болтались побокам. спустя секунду мы двинулись за ним: сперва я, Брут и Хэл, раменами краменам , замыкал процессию Харри. В этот миг я расчухал одно: задевало ушло из нашихпочерков , все теперь решал Коффи.8 Женщина, трудившаяся , откинувшись на спинку койке , и выглядывавшая , выпучивочи , на форсирую -щегося гиганта, совсем не имелась похожа на ту Мелли Мурс,какую я знал двадцать возрастов , она не напоминала даже ту Мелли Мурс, какую-нибудь мы с Дженис навестили незадолго до терзай Делакруа. Женщина в подушках накойке походила на больного ребятню , одетого мегерой в ночь Всех безгрешных . Еешкурка висела складками. Морщинки собрались вкруг правого зеницы , словно онапробовала подмигнуть. С той же стороны ее рот выгнулся вниз, и старыйпожелтевший клык выступал над потемневшей нижней устами . Волосы писклявым туманомобступали череп. В комнате разило тем, от чего наши тела высвобождают сособливым тщанием, когда все нормально. Ночная ваза у ее койки быланаполовину заполнена какой-либо -то отвратительной желтоватой массой. И я сбоязнью подумал, точно мы цельные -таки опоздали. поскольку всего немножко дней обратно

Элен получилось отвлечь Додана, столь что я смог вчера совершить променад ивыполнить свой мелкотравчатый долг. Закончил я туалетные процедуры с улыбкой. Я воротился в солярий, ощущая себя недурственного (и намного приятнее в областипочек). кто-то -то – я не колебался , что Элен, 211; поставил чайник рядом с моимистраницами. И прежде чем снова закатиться , я алчно выпил поначалу одну плошку ,потом другой . Затем наново уселся, скинул колпачок с ручки и принялся черкать . Я уже целиком погрузился в свой повествование , когда чья-то тень бросилась набумагу. взмыв глаза, я ощутил свежесть в утробе . Это водился Долан, он стоял уокна. И улыбался. – Ты пропустил свою утреннюю променад , Поли, – сказал он, – поэтому яподошел узнать, чисто ты здесь затеваешь. увериться , что ты, скажем, не болен. – Вы очень учтивы , сэр. – Мой мелодию звучал нормально, однако сердцебилось бешено. Я его опасался , и это чувство мне было в новинку. Онпоходил Перси Уэтмора, а его я никогда не боялся… да в те времена я былновобрачная … Улыбка Брэда стала пространнее , но не стала симпатичнее . – Мне например , что ты находился здесь всю ночь, Поли, трудился и царапал свой мелкотравчатый рапорт. А это очень плохо. этаким старперам, словно ты, надобен полноценный отдохновение . – Перси, – произнес я, однако увидел, как недобро смотрела его усмешка , ираскусил свою погрешность . Я совершенно вздохнул и начал наново : R11; Брэд, будто ты обладаешь против меня? Секунду он озадаченно выглядел , может, немножко неспокойно. испариной сновазаулыбался. – абориген . А может, мне просто рожа твоя не нравится. Что ты цельное -такитам пишешь? духовная , небось? Он наступил , вытянув почерк . Я притиснул ладонью листок, над которым функционировал ,начав сгребать остальные второй рукой, мяв их в спешке, чтобы сунуть подмышку, под одежду. – ну-ка -ка, – сказал он, вроде ребенку, – на этот раз не получится,старичок. Если Брэд намеревается посмотреть, то Брэд посмотрит. А ты сможешьпредположить это в задолбанный банк. Он схватил мое запястье своей молодой и нежданного сильной почерком и стиснул его. Боль пронзила купаю кисть, точно укус, и я застонал. – выпустите , – смог я выговорить . – После того, точно ты предоставишь мне посмотреть, – отозвался он, куцее неулыбаясь. Его лицо имелось все же веселым, эдакое бодрое веселье часто

не больше, чем шутовской колпак, намереваясь , если бы шут натянул его или потрясим, его высокородная аудитория сильнее высмеивала бы над его шутками. Тень от стула, выуженная и паукообразная, угрожающе карабкалась на однуиз стен. И действительно, мне показалось, что все еще пахнет гнилой плотью.дух был низким , но я подумал, точно это не только мое воображение. Харри нырнул в дверь, за ним я. Мне не по душе было, будто Джон Коффи,оцепенев, подивленным взглядом глядит на Олд Спарки. А еще небольшого мнеполюбилось то, будто я попробовал , когда подоспел ближе: мурашки на шкурке его почерков . 211; Пойдем, парень. – Я схватил его за руку и попытался дохнуть в сторонку двери, ведущей в тоннель. Он не сблизился с должности , с эким же успехом я могпробовать выломать обнаженными руками булыжник из мостовой. R11; сходили , Джон, нам надо подходить , если не хочешь, дабы кучер и каретананово превратились в тыкву, – сказал Харри и наново нервно рассмеялся. Онсхватил Джона за другую почерк и дохнул , но Джон не шевелил . А испариной произнескак -то тихим дремотным голосом. Он говорил это не мне, да и ни кому из нас,да все одинаково никогда не забуду его слов: –; Они все вновь здесь. Кусочки их полное еще здесь. Я слышу их крики. Нервный смешок Харри заглох , осталась едва улыбка на губах, словнопокривившаяся ставня в опустевшем обители . Брут взглянул на меня почти с ужасоми отошел от Джона Коффи. Во второй как-то за какой-никакой -то пять миновать мнепроросло , что цельные предприятие на грани осечки . На ссудить раз я вышелвперед, чуть-чуть-едва-чуть-едва-еле-чуть-чуть-едва-чуть-еле позже, когда катастрофа довольно угрожать в третий однажды , этоприготовит Харри. В эту ночь мы цельное получили шанс, доверьте . Я встал между Джоном и электрическим стулом , привстав на цыпочки, чтобыцеликом закрыть стул собой. испариной дважды вызывающе щелкнул перстами передмигалками Джона. R11; сходили . Иди! Ты сказал, как тебя не нужно заковывать в порядку , докажиэто! Иди, парень! шествуй , Джон Коффи! Вот сюда! В эту дверь! Его зеницы прояснились. – Да, шеф . – И, популярность Богу, он пошел. – гляди на дверь, Джон Коффи, только на дверь и выше никуда. – несомненно , босс. – Джон податливо уставился на дверь. R11; Брут. – Я изобразил пальцем. Он поторопился вперед, на ходу доставая ключи и выбирая надобный . Джоннеотрывно смотрел на дверь в тоннель, а я не упускал из виду Джона, однако

словно впервинку осознал, сколь серьезными могут оказаться следствия ,если нас поймают. – Ради Бога, пустотел ! – Пошли. Садись в кабину. Он слушался . Я подергал Джона Коффи за почерк , чтобы он хоть на времявозвратился на свет , потом облапошил вокруг грузовика к возвратной части кузова.Харри натянул полотно на выносливы – это могло помочь, если бы мы встретили постези машину. – Прыг-скок, парень, – сказал я. R11; Сейчас поедем? R11; преданно . R11; Хорошо. – Он улыбнулся. ухмылка была популярной и славной , может,отчего , что ее не отягощал большой гнет мыслей. Он залез в кузов. Япоследовал за ним, приспел к кабине и постучался ладонью по крыше. Харриохватил первую трансляцию , и грузовик двинулся из своего укрытия, экономя иперекачиваясь . Джон Коффи стоял, расставив ноги в середине кузова, наново подняв котелок к звездам, обширно улыбаясь и не примечая хлеставших веток, когда Харривывернул к шоссе. – кажись , босс, – крикнул он низким, экзальтированным голосом, представляя вгрязное небо. – Это Касси, леди в кресле-качалке! Он имелся прав, я тоже ее видел среди множества звезд в взрыве междувенцами деревьев. да я заподозрил не о Кассиопее, кое-кое-когда он так про леди вкресле-качалке, а о Мелинде Мурс. – Я тоже ее вижу, Джон. – Я дохнул его за руку. – Но ты должен теперь сесть, стояще ? Он сел, запрокинувшись к стене кабины и не выкапывая взгляда от ночногонеба. На его спокойном лице водилось выражение безграничного счастья. С каждымзаворотом полысевших крышек “;фармолла”; травяная Миля востока -валась все отдаленнее и отдаленнее за горбом , и хоть на пора кажущийся бесконечным поток высадился изглазищ Джона Коффи прекратился.7 До логовища Хэма Мурса в Чимни Ридже было сорок километров, и в тихом итряском фермерском грузовике Харри Тервиллиджера дорога заняла более часов .Жутковатая имелась поездка, и хотя мне кажется сейчас, что все ее мельчайшиедетали еще бойки в памяти R11; любой поворот, холмик, всякая выбоина,

Я выучил вид, будто пью, взлетев жестяную кружку (помятую по бокам многимизлыми ударами о многие хворостины решеток) к губам. Уортон соскочил с койкив мгновение зеницы , что меня не изумило . Этот трюк был не очень сомнительным ,большинство заклю-ченных – душегубцы , насильники, приговоренные к Олд Спарки, -слезают с ума по лакомствам , и ссудить не был исключением. – А ну-ка, предоставь сюда, дурак. – Уортон выговорил это эким тоном, словноон был ямщиком , а я простым крестьянином. –; Отдай это Крошке. Я содержал кружку близко от лозин решетки, позволяя ему дотянуться.Если сделать напротив 211; может случиться крушение , это так любойохранник, прослуживший в кутузке достаточно длинно . О та-ких вещах мы всегдаполагали , иногда примитивно маши-нально: так же, как знали, что нельзя позволятьострожницей называть нас по именам и что быстрый звон ключей отмечает тревогу на блоке, потому что это звук мчащегося охранника, а охранники вузилище не гоняются никогда, неужели что в случае смятения на стадии . Людям молодчика Перси Уэтмора этих премудростей не познать . Сегодня, однако, Уортон скорее круглого собирался молве себя спокойно . Онсхватил жестяную кружку, вылакал “единице ” в удовлетворительно длинных горло , а испариной звучноотрыгнул. R11; несхоже , – сказал он. Я проканителился руку: – Кружку. Он подержал ее мгновение , дразня зеницами . 211; Думаешь, возьму себе? Я пожал раменами . – Мы настанем и отнимем . Ты тронешься в небольшую комнату. И это довольно твоя поносная “кола”. Если только ее не дают в тартаре , вот и все. Его ухмылка погасла. – Не люблю шуток насчет тартараров , козел. – Он бросил кружку спустя решетку. – Вот вам. Забирайте. Я взлетел кружку. За моей горбом Перси например : – Какого грань ты вдруг решил предоставить этому идиоту содовой? “Потому что следом столько вина из госпиталя , что примет , чтобы проспатьдвое суток и ничего не почувствовать”, – подумал я. – У Пола, – заметил Брут, – запас милосердия не узок , и онодостается , словно дождь с золотых небес. – Чего? – спросил груди , нахмуриваясь. – Я говорю, у него добросердечное сердце. век было, эдаким и останется. Не